Классный журнал

Bита Буйвид Bита
Буйвид

О, пес кучерявый!

30 мая 2017 07:20
Поэтическое, окрыляющее воздействие хмельных напитков. Или пьянящая, пленительная сила поэтического слова. С какой стороны ни глянь, понятно, что Вите Буйвид, ведущей алкогольной рубрики «РП», будет что сказать в этом, поэтическом номере. Как говорится, раздолье. Главное — вовремя подливать.
 
Какое счастье, что дорогое мироздание позаботилось о моих чести и достоинстве — чести и достоинстве алкогольного колумниста — и накануне дедлайна поместило меня в обстоятельства оптимальной жизнедеятельности. У меня даже возникло ощущение служебной командировки, а сейчас я, конечно же, пишу репортаж.
 
Два дня назад все было не так радужно и приходилось решать нравственную проблему: отправить Колесникову жалкие псевдохоккутанки или малоинтересную расшифровку пьянки гекзамет­ром, в которой ничего шедеврального не получилось, кроме единственной строфы: «О, пес кучерявый, в лобзань­ях рожденный бесплодных» — так один из участников попойки обратился к моей собаке, чем, конечно же, возрадовал всех присутствовавших, ну и все; все остальное было вяло и скучно/и зачем такое публиковать/стихоплетство, может, и не самое слабое/но зачем мне это нужно/я ведь всегда такое терпеть не могла/надо же себя уважать — ну и так далее. Второй вариант был простой и честный — пропустить колонку в этом номере. Был, конечно, еще один, тоже честный вариант — напиться с поэтом, но с этим у меня сложности. У меня вообще с поэзией сложности, поэтому поэтов в моем ближайшем окружении мало, да и в Нью-Йорке они все, слетать не успею, некоторые и вовсе не с нами уже, а в Москве я только с одной очень известной поэтессой знакома, но она меня терпеть не может и считает кромешной дурой, видимо, конституционной.
 
Вот во всех этих страданиях я поехала поздравлять свою подругу с днем рождения. Нет-нет, я не надеялась встретить там поэтов, хотя народу была тьма-тьмущая, и все стопроцентно имели отношение к искусству, но не к поэзии, кроме того, на машине поехала и ничего не пила. И тут подходит ко мне приятный такой мужик и классически так сообщает, что лицо мое ему знакомо, и не могли ли мы видеться ранее, в Нью-Йорке например, и я, конечно же, соглашаюсь, что точно виделись, хотя память у меня фотографическая, раньше он мне стопудово не попадался. А тут еще одна подвыпившая гостья подлила масла в огонь: вы, говорит, не можете ее не знать, она же художник очень известный. Я зарделась, мужик заинтересовался еще больше, а у меня как раз выставка сейчас в очень приличной галерее, и мы все втроем договариваемся ее завтра посетить. Подвыпившая гостья тоже художница, и у нее в галерее на соседней улице тоже что-то выставлено, план усложняется, мы планируем посетить две выставки, а потом еще и перекусить, и я предлагаю потом в Мансуровский, а он — надо же, какое совпадение — как раз собирался там встретиться со своей знакомой, она там свои стихи читать будет. О! Я чуть не взвизгнула от счастья. Весь вечер мужика из виду не теряла, но примерно к часу ночи мне показалось, что утром он либо не вспомнит о наших планах, либо просто не в состоянии будет смотреть не только выставки, но и просто по сторонам. Все вокруг все больше пьянели, мне становилось все грустнее — я ругала себя за идиотическое решение ехать на машине и уже почти мучительно хотела выпить. Но дома ничего спиртного не было, и время уже непродажное, утащить с собой принесенную бутылку рука не поднималась, и тут мне в голову пришла странная идея, которой я тут же поделилась с милейшим юношей, которого собиралась подвозить. Идея была простая и четкая, архитектурная почти — налить в баночку немного виски. Юноше эта идея понравилась, и он тоже решил налить в баночку немного, но кальвадоса. Немного волновала приличность данного действия, но юноша затащил меня на кухню, и так как он часто бывал в доме и отлично знал, где что лежит, мы уже стояли с маленькими банками с закручивающимися крышками. Предложение принести бутылки на кухню его удивило. И правда, что это я, ведь не тихушник какой-нибудь, — и пошла в гостиную. Подошла к этому симпатичному мужику, который, собственно, и притащил большущую бутылку виски, протянула ему баночку и попросила налить мне немного с собой. Мужик прифигел слегка, но просьбу мою выполнил, плеснул сначала чуток, потом налил основательно и еще раз заверил меня в том, что завтра мы непременно пойдем на выставку, даже нашел свою визитную карточку и попросил прислать ему по электронной почте адрес галереи.
 
Припарковаться рядом с домом после часу ночи практически невозможно, пришлось ездить кругами и оставить машину совсем далеко, чуть ли не у шоссе уже, ну и не могу сказать, что в такое время так уж приятно там гулять. Уже у самого дома за спиной шаги образовались. Мозг понимает, что ничего страшного, но все равно дико неприятно. Обогнал меня тип, стремный с виду, брезгливо так посмотрел на мою баночку со светло-соломенной жидкостью и рванул быстрее вперед. Дома я радостно поглотила виски. Правда, промашечка вышла. Почему-то решила пить прямо из банки. Поэтому дозировка стандартная нарушилась. Кроме того, по ночам я не ем.
 
Не знаю, как утром чувствовал себя мужик, но я сомневалась, что доеду до выставки. Но где-то на задней шторке сознания записалось, что очень важно с ним встретиться, и пришлось искать визитку.
 
План полностью реализовался. Когда я вяло сползла с верхнего этажа галереи в выставочную зону, передо мной стоял абсолютно свежий мужчина с тремя букетами. Ни при каких обстоятельствах я бы не поверила, что накануне он пил до четырех утра, да еще как пил. Когда мы посмотрели все выставки и добрались наконец до Мансуровского, я поняла, почему так важна была эта встреча. Прекрасный мужчина оказался переводчиком-синхронистом, живущим в Нью-Йорке, и он привел меня прямо в эпицентр современной московской поэзии. Кроме того, на это важное мероприятие приехали еще и петербургские поэты, а там у нас комьюничка плотнее, нашлись знакомые, и все стало совсем душевно. Поэтесса готовилась к чтениям, разогревалась, пила горячий чай и что-то еще согревающее, ела горячий суп, а мы с переводчиком решили вина выпить. После второго бокала синхронно поняли, что надо срочно поесть, синхронно заказали пожарские котлеты, потом мы с поэтессой вышли покурить и вернулись почти подругами, опять синхронно выпили с синхронистом и прошли в зал для чтений — там уже было битком, мест почти не было, издатель, с которым мы тоже успели познакомиться, продавал книги, я неожиданно для себя купила толстенную книгу и чуть ли не молилась, чтобы стихи оказались хорошими, а главное, чтобы поэтесса не облажалась на чтениях. Ну, в моем понимании. У меня, собственно, сложности с поэзией именно с чтений начались, я же в провинциальном миллионнике росла, а тамошние поэты… ну они… ну вы понимаете… Короче, это был страх и ужас моей юности, хотя был один очень крутой, действительно, но он, конечно же, уехал, и еще один был, крутой на мой взгляд, у меня с ним даже роман был легкий, но он спился и умер, а еще один интеллектуал брякнул фразу «и не потому стихи читает, что душа поет, а потому, что память хорошая», и я в эту фразу вцепилась, она мне позволила закрыться от этих провинциальных поэтических бредней, а эти вроде выглядели вполне адекватными, — так вот, я очень боялась, что поэтесса тоже провинциальную актрису врубит.
 
Но все обошлось. Стихи оказались хорошие, читала нормально, у меня отлегло, я расслабилась, хотела даже затолкать в сумку столовые приборы, которые лежали в коробке справа от меня в таких симпатичных крафтовых пакетиках, но вспомнила о правиле кристальной честности, приборы тырить не стала, с интересом наблюдала за присутствующими, обнаружила невероятное количество знакомых, никогда бы не подумала, что они ходят на такие мероприятия, жалела, что не знала эту поэтессу раньше, ее бы можно было в наш поэтический номер, и тут чтения закончились. К поэтессе выстроилась очередь за автографом из людей с книгами, а ко мне подошла та единственная знакомая мне ранее известная поэтесса, посмотрела на меня изумленно и строго так поинтересовалась, что я здесь делаю. Во мне встрепенулась блондинка и стала лепетать в ответ. Известная поэтесса покосилась на толстую книгу в моих руках и заявила, что она покупать не будет, у них и так все книгами завалено, класть уже некуда. Ну, тут во мне встрепенулась брюнетка и ехидно заявила, что в мой минималистичный интерьер эта книга отлично впишется по цвету. Поэтесса облегченно вздохнула, решила, что не ошиблась во мне, что я действительно конституционная дура, и удалилась.
 
Вместе с автографом поступило предложение непременно дружить, со всеми поболтала, после чего мы с переводчиком решили еще выпить. Но это модное заведение нам уже поднадоело, и мы решили переместиться. Переводчику хотелось ностальгическо-туристической истории с официантами в белых куртках и видом на Кремль, я смутно представляла, где сейчас такое найти, и тут на остановке увидела своего хорошего знакомого, бывшего арт-директора одного глянцевого журнала, для которого давным-давно делала съемки, он тоже был на чтениях, и мы обратились к нему за консультацией. Он сообщил нам, что по центру теперь модно ездить на автобусах, в результате мы поехали все вместе и оказались в более демократичном заведении, чем планировалось, без вида, конечно, но нам это было привычнее, а заморскому гостю тоже понравилось. Мужчины заказали водки, пришлось не отставать. Через пару счастливых часов, не без помощи официантки, удваивавшей порции, у меня проснулась ответственность перед псом кучерявым, в лобзаньях рожденным бесплодных, и я стала вызывать такси. Телефон сбоил, такси не вызывалось, и арт-директор вызвал мне со своего телефона. Для красоты моей колонки водителем мироздание выбрало мужеподобную Ольгу, с которой мы всю дорогу обсуждали тачки. Около дома оказалось, что у Ольги нет сдачи. То ли это был развод для подвыпивших клиентов, то ли правда, но наутро мы с собакой были записаны к ветеринару на прививку, кредитки там не принимают, и я совсем не хотела расставаться с очень крупной купюрой. Пришлось рыться в сумке, и тут неожиданно выяснилось, почему такая маленькая сумочка так резала плечо: на дне оказался внушительный мешок с мелочью — когда-то хотела сдать, но забыла и давно уже таскаю с собой, оказывается; я отдала его Ольге, она навскидку определила ценность предмета, я чувствовала себя слегка средневеково и даже поэтично. Пес кучерявый обрадовался, мы пошли гулять, в два часа ночи круто — можно без поводка, но мироздание продолжало заботиться о чести колумниста, поэтому, когда мы вернулись, оказалось, что ключ от электронного замка отсутствует. Телефона тоже с собой не было, хотя непонятно, чем может помочь в такой ситуации телефон. Ломиться к соседям-реаниматологам было все же поздновато, поэтому некоторое время ушло на пробуждение консьержки. Она посмотрела на меня с ужасом, но ключ выдала. Не знаю, что ей так не понравилось — помада моя красная или еще что.
 
Утром я с изумлением обнаружила в постели поэтический сборник. Теперь моя жизнь никогда не будет прежней.

Колонка Виты Буйвид опубликована в журнале "Русский пионер" №73. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
73 «Русский пионер» №73
(Май ‘2017 — Май 2017)
Тема: весна поэтическая
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям