Классный журнал

Марлен Хуциев Марлен
Хуциев

Апология хитрости

04 апреля 2017 10:40
Хитрость — дама яркая, быстрее смелости города берет. Режиссер Марлен Хуциев нашел в своих архивах оду хитрости, а может быть, мистерию, буффонаду. А может быть, даже сценарий предвыборного ролика. Ignorabimus. Так же как ничего, скорее всего, не узнаем и об авторе, вольнослушателе Сергее. Прямо история с Патриарших прудов, даже трамвай имеется.
Сергей… Да, Сергей. Он появился на курсе (это было году… в девяносто четвертом) и все время молчал. Он сильно отличался — ходил в костюме с галстуком. Сидел, молчал, что-то записывал… Потом подошел, представился, спросил, не имею ли я чего-нибудь против, чтобы он был вольнослушателем.
 
Я сказал, что не имею, но, наверное, это нужно как-то оформить официально, что ли…
 
— Письмо в ректорате. Но мне хотелось знать ваше мнение.
 
И он ушел, прихрамывая. Потом мне сказали, что письмо из Госдумы. Это была первая Дума.
 
А ведь я узнал его. Я видел, как на Чистых прудах человек попал под трамвай. Не самое приятное зрелище. Все было как положено: милиция, «скорая», крики… А вот тот, кто попал под трамвай, был совершенно спокоен. Он даже сознание не потерял. Мне даже показалось, что он с интересом присматривается к происходящему вокруг него… Это и был он. Вольнослушатель. На занятия он ходил аккуратно, но все время молчал. Его сторонились, но, видно, его это ничуть не занимало.
 
Ну чем можно было заниматься в то отчаянное время? Хмуро было в стране, хмуро было в институте, не клеилось дело, занятия проходили неинтересно. И вот однажды я предложил:
 
— А давайте сочиним что-то вроде «Декамерона», только современного. Повеселим себя. Каждый возьмет какую-нибудь тему как страсть человеческую, свойство характера, а лучшее поставим на площадке.
 
Вроде понравилось. Пошли предложения.
 
— Измена, страсть! Сексуальная революция!
 
— Жадность!
 
— Глупость!
 
— Злоба!
 
— Хитрость! — вдруг громко сказал вольнослушатель. Все обернулись. Это были первые слова, сказанные им вслух.
 
— А почему хитрость? — спросил я.
 
— У хитрости — тараканьи ножки, — ответил он серьезно. — 
А ножки — хрупки…
 
Ну вроде что тут еще объяснять. Все ясно.
 
И после этого он пропал. А работа пошла. Читали, обсуждали… Кое-что уже начали ставить.
 
Как-то во время репетиции в аудиторию вошел человек, отрекомендовался фельдъегерем и вручил мне пакет из Госдумы. Попросил расписаться в получении.
 
Пакет с трехцветным флагом и двуглавым орлом был от вольнослушателя Сергея. Он коротко извинялся, что не может лично передать работу — уезжает с парламентской делегацией. Работа, отпечатанная на замечательной бумаге, называлась «Апология Хитрости. Фарс в одном действии. С прологом, эпилогом, расстрелом и фуршетом (подражание Э. Роттердамскому)».
 
Я прочел. Работа была путаной, но, несомненно, заслуживала внимания. Писал человек явно способный. И хотя (времени-то сколько прошло!) имеется недостача нескольких страниц, предлагаю ее читателям «Русского пионера». Ни строчки не дописано, только кое-где расставлены знаки препинания. Да, были еще рисунки, но они потеряны. (Я стараюсь избавляться от бумаг, тем более от студенческих работ, но это вот сохранил — как знак времени, что ли…)
 
Итак, пролог.
 
Музыкальное вступление. Рев, подавляющий мощью и скорбью. Стремительные взрывы могучего восторга, теснящего дыхание и обжигающего. Шум человеческих деяний, тоскливый вопль «Зачем?», неистовые искания ответов и нахождения.
 
Сцена темна. На сцене высится какая-то гигантская, уходящая под колосники дощатая конструкция, контурами напоминающая что-то вроде лошади.
 
Зал. Зал небольшой, заполнен людьми. Действие происходит и на сцене, и в зале. Два матроса на сцене. Бескозырки, бушлаты, винтовки со штыками. Красота и гордость. Пулеметные ленты на груди крест-накрест.
 
Вглядываются в зал.
 
Первый:
— Кто это?
 
Второй:
— Наши потомки. Наше будущее.
 
Первый:
— Интересно посмотреть на осуществившееся будущее!
 
Сцена освещается. Из кулисы выходит дама неопределенного возраста. На шее у дамы лиса — горжетка. Прожектор подсвечивает пушистый хвост. Дама в вечернем платье.
 
Конец пролога.
 
Дама на сцене, обращается к залу:
— Дамы и господа! Добрый вечер.
 
Глазки лисы светятся красными огоньками.
 
В зале:
— Это что, новая трактовка? Метафора?
 
— Метафора, взявшая винтовку, — это другой код, матрица другая…
 
— Ну, посмотрим. Новаторство надо поощрять…
 
Дама на сцене:
— Вы что же, не узнаете меня? (Говорит на разные голоса — то звонким пионерским, то глубоким контральто, то с прибалтийским акцентом, то по-народному, нараспев, и так на протяжении всего действия.)
 
Из зала:
— Пугачева?..
 
Дама на сцене:
— Фи!
 
Из зала:
— Вайкуле! Лайма! (Неуверенные хлопки.)
 
Дама на сцене (грозит пальцем):
— Ах, хитрецы! Лукавцы! Хитрюши! Хитрованцы!
 
Дама на сцене принимает различные позы:
— А так? А вот так? Ну?! Смотрите, смотрите!
 
Она похожа одновременно на всех эстрадных артисток, на всех телеведущих, чем-то на Хазанова, чем-то на Петросяна, чем-то на Жванецкого с пышным лисьим хвостом…
 
Дама на сцене:
— Не узнали? А ведь мы отлично знакомы! Но я вижу, рабочий день сильно утомил вас… Конечно, труд во благо народа тяжел и неблагодарен… Но не до такой же степени… Хорошо! Я отброшу скромность, представлю саму себя!
 
Тут утеряна страница (пропуск в тексте).
 
…Как это — смелого пуля боится, смелого штык не берет? Народная поговорка лукавит: хитрого пуля боится, хитрого, хитрого штык не берет! И не смелость, при всем уважении, хитрость берет города! Аплодисменты!
 
Зал аплодирует. Но как-то неуверенно.
 
Дама на сцене раскрывает веер. Сквозь веер смотрит в зал. Что-то испанское есть в ней.
 
— Я поведу вас вглубь столетий… Жалко, нет проектора, нет диапозитивов и кинофильмов… За всем не усмотришь… Но включайте воображение! Включайте! Что вы видите? Каменный век! Ах, что за красавцы, что за чудо-богатыри! С дубинами, с кремниевыми копиями идут они на мамонта! Грудь в грудь! Лоб в лоб! Жаль, что все они погибнут, краса и гордость первобытной эпохи! А вот другие: и рос­том не вышли, и плечи, скажем, не комильфо… Так себе людишки, но! Все чего-то присматриваются, принюхиваются, лобики морщат… Да… А ведь именно они — они! — придумали силки, западни и, в конце концов, волчьи ямы! Чем руководствовались, спрашиваю я вас? Хитростью! И ведь выжили! Выжили, в отличие от мамонтов и бравых красавцев-смельчаков! И потомство дали! (Смотрит в зал через лорнет.) Так кому вы обязаны своим появлением на свет? Героям? Ха-ха-ха!
 
Зал молчит.
 
Шепотом:
— А фуршет будет?
 
Шепот в ответ:
— Должен быть…
 
Сцена ярко освещается. Из дощатой конструкции, которая — теперь это хорошо видно — представляет собой огромного коня, появляются (спускаются по веревкам) матросы и заполняют всю сцену. Деревянный конь стоит опутанный веревками, как паутиной…
 
Небольшой пропуск в тексте.
 
— Итак, хитрость. От имени которой я говорю с вами… Да что… Мы свои люди — являюсь ею, как вы, смею надеяться, уже догадались!
 
Зал. Некоторое замешательство.
 
(В дальнейшем дама на сцене будет именоваться Хитростью.)
 
Хитрость раскланивается:
— Ignorabimus доподлинно всего. Но факты говорят сами за себя. Вот, полюбуйтесь, троянский конь! (Жест в сторону.) Красавец! А как было придумано! И пала неприступная Троя! А что говорил великий китайский полководец Сунь-цзы? «Вернуть армии боеспособность с помощью хитрости — залог победы!» Мудро! А если обратиться к эпосу? Из древности идет этот тотем: Кума Лиса — герой русских сказок. Ренар — у французов. Рейнеке-лис — у немцев. Тут игра слов: Рейн-Рейнеке — это что, так просто? Да нет, конечно! А кто написал поэму о Рейнеке-лисе? Ну? Образованные люди!
 
Из зала:
— Гете… (Неуверенно.)
 
Хитрость:
— Браво! Бис! Конечно, он! Олимпиец! А уж он-то понимал! Обмакнул бы он перышко в чернила ради пустого дела? Нет, конечно, импосибль! Так-то, господа. Депутаты, бизнесмены, управленцы, политологи! Что б вы делали без меня, а?! Как бы крутились? Со своими бюджетами, проектами, сметами, комитетами? С прогнозами на будущее? А гранд политик?
 
Хитрость, пригорюнившись, смотрит в зал:
— Что заскучали? Э-эх, ребята… Глядя на вас, как не вспомнить классика? «Ой, скучно, бес…» — «Сан дут, герр Фауст!» Но я вас развеселю! Хочете — сплету вам на милетский манер… А впрочем… Может, споем?
 
Хор моряков на сцене. Мощью вступает «Варяг».
 
Хитрость:
— Не то!
 
Хор смолкает.
 
Хитрость:
— А вот: «Пришла курочка в аптеку / И спросила человека: / — Нет ли пудры и духов — / Для приманки петухов!!!» И-ха-ха!
 
Зал молчит.
 
Голос из зала (женский голос):
— Белиберда. На маргарине. Кто за культуру отвечает? Завтра поставим вопрос на комитете!
 
Хитрость:
— Слова тебе, великолепная гражданка! Молодец женщина — бонус за непосредственность! А вы, мыслящий камыш (тростник) мужского полу?
 
Голос из зала (мужской):
— Хватит болтать!
 
Хитрость:
— Красноречие — живопись мысли. А вы, мой дорогой, с огнем играете! Разговор-то наш о главном, о насущном… Без чего, как говорится, ни крокодил не несется, ни комар не доится. Не загоняйте в угол биссектрису! Это опасно!
 
Тут пропуск. Утеряна страница. А жаль…
 
Голос из зала:
— Немец хитер, обезьяну выдумал!
 
Хитрость (задумчиво):
— Это смешно? Ну, смейтесь тогда…
 
Моряки на сцене танцуют «яблочко». Но как-то уныло, незажигательно…
 
Хитрость (она сейчас похожа на артистку Инну Чурикову и говорит ее голосом):
— Кстати, про обезьян… Обезьяна забралась в мастерскую скульп­тора. Осмотрела все со вниманием, и попалась ей трагическая маска… «Какая голова, — сказала обезьяна, — а мозгу в ней нет!» Эзоп, басня.
 
Хитрость примеряет маску. Маску лисы.
 
Хитрость:
— Гулять так гулять! — начинает бросать в зал разнообразные маски: классические маски, античного театра, маски театра дель арте, детские — мишек, ушастых зайцев, колобков, длинноносого советского Буратино…
 
— Ну, надевайте, примеряйте! Чего застеснялись?
 
Зал преображается. Человеческие лица исчезают. Только маски, маски, маски…
 
Хитрость:
— Замечательно. Маска выявляет суть… Никого не хочу обидеть… К слову, когда Зевс сотворил людей, он вложил в них все чувства, кроме одного. Стыд забыл… Ну, заработался, бывает, сами знаете… Думал, думал, как же быть, каким образом вложить стыд в человека… И вложил его в зад! Я ни на что не намекаю! Ах, Эзоп, ах, проказник!
 
Зал реагирует бурно. Хохот, аплодисменты!
 
Хитрость (печально) голосом Дорониной:
— Вот ведь как! Бьешься, бьешься… Sanguine et sudore. А какой-то древнегреческий охальник вам ближе и милее… А вот представьте: покину я вас, переселюсь, так сказать, в параллельный мир и буду оттуда наблюдать всех вас, которых… И что же будет на Земле? Не знаете? А будет вот что: открытость, простота, меланхолия! Сплошной хаос. И все ваши штабы, парламенты, сеймы, думы, рады, кнессеты и советы вождей, союзы и профсоюзы плавненько переселятся в пещеры. Но предупреждаю: пещер на всех не хватит… Значит, снова жизнь — борьба! Войны, голод, хлад…
 
Зал. Маски замерли. Тишина.
 
И в этой тишине — громовой голос со сцены:
— Нет, не за такое будущее боролись мы, товарищи! Мы промахнулись! Но мы исправим свою ошибку!
 
Команды:
— Оружие к бою!
 
— Целься!
 
— Огонь!!!
 
Паника в зале.
 
— Пш!
 
Залп! Переходящий в фейерверк.
 
Эпилог. Карнавал. Бушует карнавал. Петарды, маски, смех. Восторг публики. Ликование зала.
 
Хитрость в микрофон. Похоже на Валерия Леонтьева:
— Valete et plaudite! И пусть лиса перехитрит лису!
 
Зал пуст и темен. Всюду на полу, на креслах брошенные маски. Скалятся, смеются, грустят, беззвучно хохочут…
 
Фуршет.
 
Богатые столы. Зрители едят и пьют усердно и со вкусом.
 
— Неплохо, неплохо…
 
— А икорки маловато…
 
— А говорят, культура в загоне!
 
— Кто говорит?
 
— Враги.
 
— А кто это все придумал?
 
— Жириновский, кто же еще!
 
— За Вольфыча! Ну голова, ну молоток!
 
— Не налетай, не налетай! Еще десерт будет!
 
— Несут, несут, несут!
 
Занавес.
 
Мы встретились с Сергеем. Я сказал, что мне понравилось, но у меня есть несколько замечаний. Вольнослушатель на это никак не отреагировал. Сдержанно поблагодарил.
 
— И что вы думаете с этим делать?
 
— Для площадки сложно, нужно сократить.
 
— Мы будем это снимать. Как предвыборный ролик. Готовимся к следующим выборам… Посоветуйте, на какой студии можно бы…
 
Посоветовать я не мог, просто не знал…
 
— Найдем, — успокоил меня вольнослушатель. — Если партия берется…
 
— Какая партия?
 
Тут наступила пауза. Он смотрел на меня с удивлением.
 
— Наша. Руководство одобрило. Мой депутат — ответственный за процесс реализации… Я помощник депутата, вы разве не знаете?
 
Я ответил, что знаю. Вольнослушатель помолчал.
 
— Как я понимаю, вас это не очень интересует?
 
— Что именно?
 
— Ну… Власть… Как там что устроено…
 
Я ответил, что интересует, но это для меня не самое главное.
 
— А ведь это очень полезно… знать…
 
Я согласился с ним.
 
— Ignorabimus, — сказал вольнослушатель. — Всего — нет. Но кое-что могу рассказать. Правду. — Он понизил голос. — Или это вам тоже не интересно?
 
Разговор был долгим. Он волновался, было видно, что нужно человеку выговориться. Много он рассказал. Удивительного и неожиданного. Но об этом я писать не буду.
 
Прощаясь, я сказал ему:
 
— А вы, Сергей, совсем перестали хромать.
 
— Хороший протез. — Он улыбнулся. — Был в Бельгии с парламентской делегацией… Ну и… Вот хожу, не чувствую… Хороший протез… Ничего, у нас тоже будут хорошие… Скоро. Партия наша берет это дело под свой контроль!  

Колонка Марлена Хуциева опубликована в журнале "Русский пионер" № 72. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
     
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Сергей Макаров
    6.04.2017 12:20 Сергей Макаров
    Вот это память,
    Мне б иметь такую,
    Все помните,
    И это хорошо..
72 «Русский пионер» №72
(Апрель ‘2017 — Апрель 2017)
Тема: хитрость
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям