Классный журнал

Евгений Водолазкин Евгений
Водолазкин

Молчание как часть речи

17 марта 2017 11:30
Писатель Евгений Водолазкин лицом к лицу сталкивается с «Одиночеством в Сети» и пытается понять, почему у сегодняшней интернет-словесности появились отчетливые черты Средневековья. И, похоже, понимает.
Осенью я был на книжной ярмарке во Франкфурте, и там была вечеринка для писателей — с обильным, между прочим, угощением. В разгар вечера я вышел на воздух подышать. Вместе со мной вышел незнакомый человек и закурил. Я вообще-то не курю, но тут почему-то попросил у него сигарету — потому, может быть, что он говорил по-русски. Мой собеседник сообщил мне, что он польский писатель, я же ему представился как писатель русский. Я сказал, что люблю Варшаву, он — что любит Москву, и беседа потекла по самому доброжелательному руслу. Когда в конце ее я спросил у него, с кем имею честь, выяснилось, что общаюсь я с Янушем Вишневским, автором «Одиночества в Сети». Вот как интересно устроена жизнь. Я довел до его сведения, что он в нашей стране очень популярен (он, впрочем, об этом и сам знает), и пригласил в Пушкинский Дом, чтобы показать ему, какой была литература до интернета. В этот вечер интернет из абстрактного безликого явления приобрел для меня в прямом смысле человеческое лицо. Это было лицо Януша Вишневского. Слыша вопрос, содержащий слова «интернет» и «литература», я с тех пор вижу проницательные глаза польского писателя и стараюсь отвечать в положительном ключе. По крайней мере, с этого начинать.
 
В каком-то смысле интернет литературе полезен. Например, когда пишешь роман и необходимо выяснить подробности быта описываемого времени. Раньше нужно было отправляться в библиотеку, а сейчас нажимаешь кнопку — и тут же появляются сотни ответов, на основании которых можно составить собственное представление о предмете. Насколько оно достоверно? Тут уж основываешься на интуиции, которая есть не что иное, как опыт плюс некоторая информированность. Когда работаешь долго с текстами или историческими свидетельствами, то чувствуешь носом, где достоверно. Играет роль и авторитет пишущего. Если знаешь, что в других работах автор N. не привирает, то есть основания полагать, что не делает он этого и в данной работе. Все это помогает ориентироваться в потоках информации, проходящих через голову писателя.
 
Это хорошая сторона интернета. Но, несмотря на глубокое мое уважение к Янушу Вишневскому, есть ведь и плохие. Беда в том, что интернет провоцирует то, что можно назвать словоизвержением. Человек начинает писать, писать и писать. Иной вдохновенный экстраверт описывает то, как встает утром, идет в туалет, чистит зубы, завтракает и спускается вниз по лестнице. Описывает все подряд, и не просто описывает — в каждый конкретный момент видит жизнь в качестве своего будущего поста в фейсбуке. И это испытание интернетом выдерживают далеко не все.
 
Есть беда и посерьезнее: человек что-то напишет сгоряча, а потом начинает жалеть. Несомненно, между мыслью и ее публикацией должно проходить какое-то время. Нужно, чтобы пыль осела, чтобы человек успел успокоиться и, придя в спокойное состояние, публиковал то, что считает нужным. Вспомним о тысячах несчастных, выложивших какие-то не те фотографии, ролики, высказывания: они подвергались общественному осуждению, их выгоняли с работы и преследовали по суду. И все только потому, что они не дали себе труда полчаса подумать. Вспомним всех выпивших после трудового дня, всех, у кого слетели тормоза и вышло наружу подсознание, всех, покрывших матом начальника в Сети. Тоже ведь жертвы интернета. Характерно, что многие скандалы последнего времени — это саморазоблачения.
 
Человек не успевает «догонять» собственные открытия, не успевает их осваивать. Именно поэтому интернет, который мог бы стать по-настоящему благом, очень многим осложняет жизнь. Это как с атомной энергией. Казалось бы, есть электричество, которое светит и греет, — сиди, наслаждайся. Так ведь нет же: человек создает атомную бомбу, а с ней — массу проблем. Одно спасает: «ядерный чемоданчик» лежит под кроватью не у каждого.
 
Зато у каждого в кармане интернет. Человек просто вынимает смартфон и нажимает на кнопку — с возможным разрушительным результатом. Тут есть и еще одна параллель — оружие. Почему я против того, чтобы оно было у населения? Когда у человека есть пистолет, он запросто может продырявить себе (другим) голову. Приставил, и — хлоп. А если нет оружия, ему надо что-то придумывать, веревку искать, молоток. Работа с такими инструментами не только трудна, но и неэстетична. Глядишь, и человек, взвесив все обстоятельства, остается жить. Простота исполнения является большим искушением. Этот вывод в равной степени касается оружия и интернета, потому что интернет — это тоже оружие.
 
Но этим особенности интернета не ограничиваются. Как это ни странно звучит, с появлением интернета заканчивается тот период, который мы называем Новым временем. Что будет дальше, в целом не очень понятно, но какие-то черты уже просматриваются. Подобно тому как дети бывают похожи не на родителей, а на дедушек и бабушек, культура (развитие ее спиралевидно) до некоторой степени также способна возвращаться на прежние позиции. Совершенно очевидно, что в сегодняшней словесности появляются черты Средневековья. Текст Средних веков безграничен: каждая новая копия одного и того же текста не является в строгом смысле копией, она всегда новое произведение: текст дописывали, что-то убирали, меняли и так далее. Вспомним, что приход Нового времени совпадает с отказом от рукописей и развитием книгопечатания. Таким образом культура пытается положить границу тексту, зафиксировать его, она создает неизменяемый текст, повторяющийся в точности в тысячах отпечатанных экземпляров. Сегодня текст снова становится безграничным: интернет создает гипертекст, возвращая тексту средневековые качества.
 
Сегодняшний летописец берет «исходник», добавляет свои детали, убирает те, что ему не нравятся, меняет слова на синонимичные, и текст начинает путешествовать по разным сайтам. Он претерпевает все новые и новые изменения, и через две недели его мама родная не узнает. Одна из причин этого — авторское право (плагиат, закон, суд, Сибирь). В результате мы получаем вариативность и отказ от авторства, представляющие собой чисто средневековые черты. Правда, само Средневековье не имеет авторства совсем по другим причинам, и дело здесь не в плагиате.
 
Плагиат — это понятие Нового времени, и возникает оно параллельно с идеей авторства. Средневековье принципиально анонимно. Почти все русские тексты, за исключением написанных известными людьми — скажем, Иваном Грозным или протопопом Аввакумом, — анонимны. Для средневекового человека авторство не имеет большого значения. Средневековая культура безымянна: не важно, кто сказал, важно — что (из этого правила были свои исключения, но мы не будем на них отвлекаться).
 
Следует признать, что анонимность интернета в сравнении с анонимностью средневековой гораздо менее симпатична. Вот сидит за клавиатурой кто-то маленький, потный, безымянный и обругивает всех подряд. Да, есть люди с крепкими нервами — им на его злобу наплевать. А есть те, кого эти слова могут просто прибить. Я знаю людей, которые сидят в интернете, читают про себя гадости и пьют валидол. Зачем? Проще вроде бы не читать всего этого — ан нет, он уже вошел в роль жертвы — так же, как его оппонент в роль преследователя: анонимность равна безнаказанности, и от нее человек звереет. Анонимность делает безответственным. На профессионального критика (возьмем область литературы), даже самого «ругачего», подпись накладывает определенную ответственность, а стало быть, ограничения. Когда же человек анонимен, он может без перерыва изливать свое черное подсознание, и все это будут глотать.
 
Отдельным пунктом обсуждения является использование мата в интернете. Как филолог я могу только приветствовать ограничения в использовании матерной лексики в интернете: интернет — это, как ни крути, публичное пространство. Я не ханжа, и мне кажется, что взрослый человек должен уметь правильно обращаться с любой лексикой. Иногда ругнешься, и станет легче. Но такая терапия не должна быть систематической. Русский мат обладает большой энергией. Он гораздо сильнее, чем обсценная лексика в других языках, и степень его табуированности выше. От постоянного употребления мат становится бессильным и неинтересным. Его надо держать в узде и не давать ему стать нормой: это сохранит его силу. Мат не должен быть словом-связкой, иначе он просто девальвируется.
 
Интернет — это инструмент. Как, к примеру, уже упомянутый молоток. Как увеличительное стекло. Иной индивид так бы сидел и бухтел у себя в углу, и никто бы ничего не узнал. Но в интернете он вдруг распухает до невероятных размеров — маленький злой человек, который и места вроде бы не занимает. И вот под увеличительной линзой интернета он становится профессором Мориарти. Оплетает своими щупальцами весь мир.
 
Еще одна опасность интернета состоит в том, что при неумелом с ним обращении люди теряют вкус к знаниям. Точнее, их интеллектуальная добыча теперь не сопровождается азартом охотника, преследующего дичь. Вот я, например, не охотник и даже, кажется, не рыбак. И к рыбе равнодушен. Но когда изредка друзья берут меня на рыбалку, пойманную нами рыбу ем с аппетитом. Так ведь и со знанием. Когда ты ни одной мышцей не шевелишь, чтобы его добыть, ты его и не усваиваешь. Преподаватели мне рассказывают, что у нынешних студентов плохая память. Они знают, что стоит им дважды кликнуть — и знание комфортно растечется по экрану. Нет нужды наполнять им голову. Они не понимают того, что человек должен кое-что знать. Это как дамская сумочка, без которой шагу не ступит ни одна из наших подруг. Да, многое можно приобрести по дороге, но что-то нужно носить с собой. Стыдно из интернета доставать первую главу «Евгения Онегина». Стыдно не знать таблицу умножения. С тревогой замечаю: мы идем к тому, что останутся кнопки и пальцы. Мозги же атрофируются. И никто не боится генетических мутаций, того, что возникнет человек-палец или (если вспомнить о существовании ток-шоу) человек-язык. А напрасно.
 
Посмотрите на нынешнего человека в метро. Почему, войдя в вагон, он включает телефон и играет? Потому что нет в его голове материала для работы мысли. Двигаются и работают только пальцы. Человек постепенно уходит от мыслительной деятельности. Посмотрите, много ли вокруг тех, кто может просто молчать, потому что думает? Нет. А молчание между тем великая вещь. Прежде всего это важная составная часть речи. Чтобы слово было полновесным, надо скон­центрироваться — естественно, в молчании.
 
Я никогда не присутствовал в социальных сетях и не создавал собственных сайтов. Каково же было мое удивление, когда в один прекрасный день обнаружил в интернете связанные со мной ресурсы. Оказалось, что это делает никогда мной не виденный волонтер — в высшей степени профессионально. Качество работы этого человека было столь высоким, что я принял ее безоговорочно. Впрочем, наблюдая время от времени за размещением в этих ресурсах материалов, по-прежнему ничего там не пишу.
 
Что могу посоветовать тем, кому не помогают волонтеры. Если уж вам приходится пользоваться интернетом, соблюдайте элементарные правила коммуникационной гигиены. Включив скайп, доброжелательно молчите. Вступив в переписку в фейсбуке, старайтесь отправлять сообщения без символов, используя только пробелы. На ваших корреспондентов это произведет самое благоприятное впечатление.

Колонка Евгения Водолазкина опубликована в журнале "Русский пионер" №71. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Сергей Макаров
    17.03.2017 23:14 Сергей Макаров
    С появлением Интернета, люди могут узнавать о многом и воспользоваться этим, а могут просто «пережевывать» чужую информацию не задумываясь над узнанным, не применяя полученные знания в жизни. Одними репостами и компиляциями чужого в свое гигабайты Интернет памяти завалены, людьми без определенных занятий, а иногда и просто маленькими или забытыми, увлеченно занимающиеся этими подделками.

    Графомания. Интернет просто рай для таких трудяг, они просто изнывают от возможности довести все до абсурда. Любое свое «произведение» они превращают в потоки сознания, без смысла, идеи и чаще всего сами не могут пояснить зачем что либо им написано.
    Хотя, графомания и шизофрения это болении и Интернет только помогает их выявить у «блогеров». Интернет для врача как тест Роршаха для выявления психологического заболевания пациента.

    Интернет это шквал информации, человек не может все воспринимать одинаково, запоминать, успеть понять, задуматься о прочитанном. Я тоже просматривая новости читаю и забываю. Уверен, Вы тоже. Все мы, все забываем. Даже новости о терактов и числе погибших нас могут отвлечь от действительности лишь на мгновения. Если это не касается лично нас. И это нормально. Вся современная жизнь настроена на проживание ее мгновениями, но иногда жаль, что память о прожитых мгновеньях есть не у всех. Вся наша жизнь состоит из этих маленьких мгновений, которые не замечают и ценят только те, кто знает цену мгновений жизни.

    У меня нет сетевых «меток» в разных ресурсах Интернет сети, мне вероятно не дано понять зачем иметь тысячи подписчиков. Наверно это что-то рудиментарное, люди всегда делили окружающих на своих и чужих. Люди очень беспокоятся о своем виртуальном существовании, и при этом они не заботятся как выглядят в реальной жизни. Появилась новая мода в одежде. Вероятно ее появление тоже спровоцировано Интернетом. Появился интернет язык для общения, он беден, часто это устоявшиеся выражения, сленг, в нем нет чувств, так слова — звуки, поэтому и придумали набор смайликов, как для приматов ученые, изучающие их интеллектуальные возможности и проявления эмоций для перевода на человеческий язык.

    Наверно Интернет это порождение эволюции? Но человек располагает ограниченными возможностями, его физические и умственные возможности ограничены. Лишь технические инструменты — машины помогают нам двигаться быстро по земле, летать по воздуху, опускаться в морские глубины. Интернет опускает нас в пространство информации. Мы в доли секунд можем узнать все что захотим, побывать везде где нам надо, узнать любую новость.

    Сбылась мечта идиотов, не надо задумываться просто смотри и лайкай, но если узнаем неприятную информацию, мы не испытаем ничего, просто вздохнем, что это не с нами, не у нас. Но слишком большой объем информации, мгновенная скорость ее передачи создают проблему ее адекватного восприятия, люди перестали сочувствовать и выражать свои эмоции человеческим языком, не появляется желание ответить, а у пишущего нет уверенности что его «слышат».

    Р.С.
    Зачем я пишу здесь? Наверно я тоже от части болен информационным общением. Всегда надеюсь, что пишу не в «спорт лото» и мой «выигрыш» будет в том, что меня услышит автор статьи, эссе, стихов, иначе зачем этот сайт, зачем автор пишет свое и зачем опция «ответить — Ваш комментарий». Вот только всегда остается вопрос, а читает ли автор комментарии, интересно ли ему это или он просто «отписался» и как говорят теперь ; «давай пока!».
    Ну тогда жаль, и все же буду надеяться на чудо ...хотя, чудес не бывает, это мы сами их создаем, если хотим чего-то или это что-то нам необходимо и мы его ждем.
71 «Русский пионер» №71
(Март ‘2017 — Март 2017)
Тема: Сеть
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям