Классный журнал

Владимир Кристовский Владимир
Кристовский

То же небо, опять голубое

07 февраля 2017 10:00
Солист группы Uma2rmaH Владимир Кристовский образ дома воспринимает совершенно по-особенному. Просто потому, что прошлым летом съездил в Сирию на авиабазу «Хмеймим».
Последними в самолет вошли два прапорщика в полевой форме. С ними в салон ворвался смолистый запах густого пота. Сложив автоматы в ногах, они откинулись в креслах и тотчас уснули. Один из офицеров с соседнего ряда задергал носом, вскинул недовольное лицо.
 
Командир в темно-синей летной куртке торопливо прошел в кабину, по пути кивком поприветствовав офицера с капитанскими погонами. Капитан бросил короткий взгляд в иллюминатор: в тягучих сумерках около самолета курили, нудились от зноя солдаты военной полиции, молча наблюдали, как четверо морских пехотинцев в потемневших от пота майках перегружали с грузовика в самолет деревянный ящик, запечатанный с обеих сторон гербовой печатью.
 
Наконец зашумели двигатели, салон наполнился долгожданной прохладой. Самолет с потушенными опознавательными огнями оторвался от короткой взлетной полосы и, резко задрав нос, стал набирать высоту в сторону моря, торопясь поскорее уйти подальше от берега. Капитан убрал с прохода большую песочного цвета сумку, вытянул затекшие ноги, потер опухшие от бессонницы глаза.
 
Самолет мечет назад пространство. За бортом над звенящей чернотой моря неровным светом истекают звезды. Слева в дымчатом зените алеет, словно истекая кровью, трепетно сияет предрассветная лазурь.
 
Через несколько часов под крыльями заблестела паутина огней. Сделав полукруг над ровно расчерченными полями, самолет пошел на посадку.
 
Едва слышимый плач из-за двери. В комнату на цыпочках вошла девочка лет трех, остановилась на пороге, протирает кулачком заспанные глаза. На кровати, уткнувшись лицом в подушку, вздрагивает плечами молодая женщина. Почувствовав, что в комнату вошли, она оторвала от подушки опухшее от слез лицо, испуганно посмотрела на ребенка. В дверях показалась старуха, взяла малышку на руки, прикрыла дверь. Ребенок раскрыл кулачок — на ладошке отражают тусклый свет лампы белые стеклянные бусы. От звонка в дверь оба вздрогнули.
 
На кухне женщины застыли у подоконника, молча смотрят на вещи, которые капитан выкладывает на стол из сумки. Не вынимая изо рта грязного кулачка, к нему несмело бочком подошел ребенок, остановился возле края стола, снизу вверх разглядывает незнакомое лицо. Капитан посадил его на колени, внимательно посмотрел в любопытные глаза малышки. Та, осмелев, запустила руку в картонную коробку на столе, копается, сопит, искоса поглядывая на взрослых. На столе среди вещей и документов заметила фотографию солдат у колонны бронетехники. Среди солдат серой формой выделяются капитан и молодой рыжеватый сапер в полной боевой выкладке с собакой на поводке. Глаза девочки радостно заблестели, пухлым пальцем она ткнула в молодого сапера, хлопнула рыжеватыми ресницами, посмотрела на капитана. Тот отвел в сторону светлые затуманенные глаза, от нижней челюсти к скулам наискось пробежала судорога.
 
Тягостная тишина. С зажатыми в левой ручке бусами малышка вылезла на стол, копается в коробке, прикусив от напряжения нижнюю губу. Что-то находит, просится вниз. На полу раскрывает правый кулачок — на маленькой ладошке белеет одинокая стеклянная бусинка.
Все статьи автора Читать все
   
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Владимир Цивин
    7.02.2017 12:17 Владимир Цивин
    Святу свету вослед

    Улетели листья с тополей,-
    Повторилась в мире неизбежность…
    Не жалей ты листья, не жалей,
    А жалей любовь мою и нежность!
    Пусть деревья голые стоят,
    Не кляни ты шумные метели!
    Разве в этом кто-то виноват,
    Что с деревьев листья улетели?
    Н.М. Рубцов

    Нечаянные свечи лучей, тенями колеблемые туч,-
    и не понять, что же нежней,
    то ли пламень, то ли пепел чувств,-
    забыв, что и земля, и небо, равно необходимы хлебу,
    земное лишь перед собою зрим,-
    высокое же кажется пустым.

    Но Божьей милостью или искусством,
    что заложено в душах извечно,-
    не всё там всё же, устроено грустно,
    где надежда на нежность вечна,-
    неизбежность нежности, и в ужасе жестокости,
    ведь и есть, возможно же, важнейший смысл высокости.

    Мы живы лишь там, где не снижены, цены на неизбежность,
    и еще в душе не унижена, ложью продажной нежность,-
    лишь формы духовности слуха, в мире этом, что чутче всего,
    всегда огнем единым духа, родственны нежность и естество,-
    но до времени к печали глухи, заветный образ осязая в муке,
    мы души же постигаем звуки, увы, лишь узнаванием разлуки.

    Обретает лишь в парении, бренный дух, предвидения дар,
    ибо мир же в чреве времени, обреченный расточенью жар,-
    процветать ли дано, бедствовать, раз известно лишь судьбе,
    остается соответствовать, ведь здесь самому себе,-
    что хлад, почуявший тепло, как пах запретного плода,
    разлад, времен же ремесло, заряд в преддверии ствола.

    Пусть сдвигов в августе пока не много,
    коль осень не торопится с итогом,-
    да блестки теряя вдруг нег, мир меркнет, что мартовский снег,
    всё так же сини, глаза озер, да поля уж вокруг пожелтели,-
    всё так же ласков, небес взор, да тепла дни почти пролетели,
    и уж не летний в них легкий задор, а неясных теней канители.

    Но нисходят тихо с высоты, пусть уж солнце, холод и листы,-
    ведь изнежен мир у роковой черты,
    вдруг в предчувствии предснежной черноты,-
    и когда ж тепло еще в зачаточном, всё виде белом,
    то пускай пока и недостаточно, его для тела,-
    да, разгоняя стужу, оно уж греет душу.

    Пускай струи хрустальной, прозрачной, течение чтя,
    не столь величав уж луч невзрачный, игриво блестя,-
    да в вечереющем небе, чернеющем,
    растворясь, что в глазах чьих-то грусть,-
    огонь осенний, в августе стареющем,
    ведь печалит пока, лишь чуть-чуть.

    Как слово запомнится, лишь смыслы нетленные для,
    так светлостью полнится, и лоно предзимнего дня,-
    пусть зреет зримо осень в лете,
    с каждым Божьим днем, с каждым Божьим днем,-
    да верим же одной примете,
    желтых листьев ждем, желтых листьев ждем.

    Но не так ли, что и шелест листвы, над молчаливостью трав,
    коли прав и тот же, лишь до поры, у кого тут больше прав,-
    будь золото он, кремень ли, чего не входит только в ум,
    когда буростью времени, душевный вдруг бушует шум,-
    и тленью длиться лень, словно его и нет,
    не тянется и тень, святу свету вослед?
    1
70 «Русский пионер» №70
(Февраль ‘2017 — Февраль 2017)
Тема: Дом
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям