Классный журнал

Ольга Аничкова Ольга
Аничкова

Бояться стала новостей

13 января 2017 11:45
Беляши — это проекция нефти. Для малоизвестной актрисы. Она при любой стоимости барреля нефти гнет свою линию и не верит своему счастью. Бизнес на беляшах будет посложнее нефтяного. Так думает малоизвестная актриса. А Ольга Аничкова думает иначе — и снимает в своей колонке несколько эмоциональных фильмов про нефть.
«Цена за баррель», «неф­тепровод», «главный товар на мировом рынке», «Brent», «цены выросли» и «цены упали»… Я всегда стараюсь побыстрее промотать эти скучные и непонятные слова в новостной ленте. Я вообще стараюсь больше не читать новостных лент. Они опутывают мое сознание липкими щупальцами страха и непонимания, тревожности и депрессивных настроений. Они голосят «котировки» и «фьючерсы», а я думаю: пора уже бежать, подбирая кружевные юбки, или еще пока можно подождать? Они пишут непонятные слова, а я прикидываю в своем непрактичном уме варианты развития событий. Они что-то продают и покупают каждый день, каждый час и каждую минуту, а я с трудом плачу за квартиру и до сих пор совершенно не умею проверять в магазине сдачу. Пыталась много раз, а потом забила и просто с умным и строгим лицом сгребаю в кошелек то, что положит в пластмассовое блюдечко продавщица. В нелепой надежде, что надменное е…о ее испугает и она не станет меня обсчитывать. Вот такая вот экономически-финансовая грамотность на грани фола с элементами идиотизма и актерского мастерства… А вы пишете мне в лентах «нефть»… Мы же совсем с разных полюсов, из разных жизней и измерений, разве не видите? Вы продаете ее цистернами, качаете в пустынях и океанах, гоните ее по бесконечным километровым трубопроводам и хотите, чтобы я хоть что-то в этом понимала? Спросите у продавщицы, она объяснит вам, почему шансы на это ничтожно малы, на примере «теории пластмассового блюдечка»…
 
Я не сильна в экономике, мой профиль — эмоции и чувства. Поэтому я быстро промотаю непонятные, а оттого неприятные слова резким движением пальца, ладно? Если этот вариант совсем не подходит, я могу поговорить о нефти через чувства и эмоции. Так нормально будет? Я честно предупреждаю, что только так я могу справиться со словом «нефть», словом густого черного бархата, вызывающим тревогу, отторжение и легкое возбуждение. Ну вот, видимо, я незаметно для себя самой уже начала. Понеслись картинки, запахи и ощущения…
 
Картина первая. Шумная толпа полуобнаженных людей. Смуглые тела, темные волосы, тысячи карих глаз, жара невыносимая, и одна великая идея на всех. «…Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести…» Позже ученые легко разобрались, что это была за «земляная смола»: кирпичи при строительстве Вавилонской башни скрепляли раствором на основе нефти… И скреплял этот раствор кирпичи человеческого бунта против воли божьей довольно, говорят, прилично: «…И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли…»
 
И тут Боженьке стало интересно. И Он пришел поглядеть поближе: «…И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: “Вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого”. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город и башню…» И смотрит Господь на строителей печально и беззлобно. И понимает, что скрепленная нефтью гордыня не доведет все это загорелое собрание до добра. И шепчет что-то, шевеля потрес­кавшимися от недоброго египетского ветра губами, и бунтари перестают понимать друг друга в ту же секунду. И уже нет уверенности в жестах, карие глаза глядят растерянно и беспомощно, ничего теперь не обсудить, и пришло время бежать в разные стороны. Мускулистые загорелые ноги мелькают на крупном плане, кто-то задевает в спешке ведро, наполненное черно-бархатной пахучей жижей, и она растекается густой неторопливой лужей меж суетящихся и бегущих в разные стороны людей. Боженька велел не баловаться с нефтью, не жить гордыней и не строить вавилонских башен тще­славия. Расходимся, ребята. Крупный план, нефть продолжает растекаться черной лужей по желтой иссушенной египетской земле…
 
Картинка вторая. Долбит в барабанные перепонки, грохочет бурильная установка. Суетятся, бегают вокруг маленькие человечки в разноцветных касках и комбинезонах и что-то кричат, и меряют, и настраивают. И торжественен момент, и медленно кивают головами качалки-исполины, и кажется, что это ожившие динозавры соглашаются с суетящимися внизу маленькими людьми. На секунду все замирает, а потом мощной струей, прямо в небо, в направлении Вавилонской башни, бьет фонтан черно-бурой вязкой жидкости. Нефть заливает человечков, каски, комбинезоны… Человечки умываются чернотой, обнимаются со счастливыми детскими улыбками, и зубы на перепачканных лицах кажутся по-голливудски белыми. И больше всех радуется один парень. Это его первый раз, он молодой специалист, и черная вязкость течет по его несерьезному юношескому пуху на щеках. Быстрый монтаж-нарезка: подписание договоров, беломанжетные рукопожатия, цистерны и сыплющиеся с неба зеленые хрустящие бумажки. Финальный кадр — пушистый молодой специалист получает в окошке зарплату за прошлый месяц, старательно выводя прописью: «тридцать тысяч рублей». Сыплются с неба хрустящие зеленые бумажки… Боженька глядит сверху и недоуменно пожимает плечами.
 
Картинка третья. Молодая и упругая, она сидит в кресле, красиво скрестивши свои неподражаемые ноги. Он сидит напротив, тяжелый и стареющий, и слушает ее бесконечное глупое журчание. То есть он только делает вид, что слушает. На самом деле он смотрит на нее и вдыхает ее знакомый запах. Обрывки фраз, достигающие его сознания, ничуть не отвлекают его от этого приятного занятия. Там что-то про машину или вертолет, потом про Лазурный берег или, может быть, про Сейшелы, он не вникает. Все это можно его молодой и упругой новой жене. Не обижена, впрочем, и старая, ненужная. Ну та, которая уже сломалась. В которую уже надоело играть. Теперь он вдыхает эту. И ее волосы, и ноги, и шея за ухом, и небольшая аккуратная грудь крепко пахнут нефтью. Горьковатый запах мазута с нотками теплого асфальта, дурманящий и очень вредный для здоровья запах, который он вдыхает с нескрываемым удовольствием, и никакая глупая болтовня ему не помеха. Ах, только бы и дальше кивали тяжелыми головами динозавры-качалки, била бы фонтанами эта бесценная жижа и совершались бы беломанжетные рукопожатия. Нефть — это, без сомнения, ужасно сексуально, думает он, делая новый большой вдох.
 
Картинка четвертая. График стоимости нефти на белом экране. Он похож на кардиограмму нестабильного больного районного кардиологического отделения. Острые зубчики скачут то вверх, то вниз, но общая тенденция линии — снижение. Руки в белых манжетах замирают перед рукопожатием, зеленые бумажки сыплются с неба все более слабым потоком. Руки в манжетах крепко берутся за трубки телефонов, подписывают бумаги, нервно барабанят пальцами по столу.
 
Короткое затемнение. Через поле бежит в полной разгрузке небольшой отряд. Карие, серые, голубые испуганные глаза, юношески-пушистые щеки, звон номерных жетонов, бьющихся о крестики, заботливо надетые маминой рукой. Крики, выстрелы, приказ командира. Взрывы, штурм деревни, бегущие ноги, кровь и неподвижные фигуры, застывшие на земле в нелепых позах. График стоимости нефти на белом экране оживает. Зубчики начинают медленно ползти вверх. Самолеты с грузом 200, рыдающие дети с карими, серыми и зелеными глазами, взрывы, звон жетонов, новый приказ командира… Зубчики на графике медленно ползут вверх. Беломанжетные рукопожатия возобновляются, фонтаны черной бесценной жидкости бьют в воздух, и с неба гуще прежнего сыплется зеленый шуршащий дождь. Изредка сквозь шорох бумаги слышатся взрывы и звон жетонов. Боженька глядит сверху и плачет. Бежит по трубам-венам, опоясывающим земной шар, «черная кровь земли». Растекаются по поверхности ее большие красные пятна.
Я же предупреждала, что ничего не понимаю в экономике. Я же говорю, что предпочитаю быстро проматывать бархатное, густое, сексуальное и пугающее слово «нефть» в ленте новостей, не вдаваясь в подробности. Пойду куплю сигарет по доступной мне схеме «пластикового блюдечка». Закурю и буду заниматься тем, в чем хоть сколько-нибудь разбираюсь. Что-нибудь писать, снимать, ставить, рифмовать и развлекать людей, жонг­лируя эмоциями и ощущениями. Мне не нравится запах мазута со свежим асфальтом.
Как говорится, стишат вам в ленту:
 
Так нечестно. Так несправедливо.
Я не контролирую процесс.
Слышишь, я вообще не из пугливых,
Не из истеричек и принцесс.
 
Я такое, слышишь, вытворяла,
Что не стоит маме и друзьям.
Находила, портила, меняла,
Нравилась клошарам и князьям.
 
Я к тому, что я умею драться
И меня немыслимо смутить.
Запиши, я буду отбиваться,
Буду зло, отчаянно шутить,
 
И смогу отвесить и ответить,
Проверять и перепроверять.
Я уже успела все заметить.
Я уже успела дать понять.
 
Мне, пометь, плевать, 
внесем-ка ясность,
Кто тут из князей, кто из принцесс…
Черт возьми, мне нравится опасность.
Я не контролирую процесс.
 
Ну и обязательная программа в одиночном катании. Малоизвестная актриса вообще не следит за новостями.
 
малоизвестная актриса
бояться стала новостей
во время выпусков вечерних
переключает на мультфильм
 
малоизвестная актриса
всем обещает стать взрослей
скрестивши пальцы за спиною
ну ведь херня же точно нет
 
малоизвестная актриса
решила бизнес замутить
забрали сразу в отделенье
и отобрали беляши
 
малоизвестная актриса
наденет стремные трусы
вдруг нападет маньяк противный
так чтоб противно было всем
 
малоизвестная актриса
в кулисах глушит самогон
ведь даже роль совы без текста
это большой серьезный стресс
 
малоизвестная актриса
всегда мечтала быть тупей
так проще выгодней и лучше
но что-то видно не судьба   
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Владимир Цивин
    13.01.2017 17:47 Владимир Цивин
    Покорность Высокому авторству

    У меня не выяснены счеты
    С пламенем, и ветром, и водой…
    Оттого-то мне мои дремоты
    Вдруг такие распахнут ворота
    И ведут за утренней звездой.
    А.А. Ахматова

    Раз уж и недвижные деревья,
    так чернеют отчужденно на снегу,-
    не изжить пусть к жизни то доверье,
    что ведь в душах и чрез ужас берегут,-
    на земле счастливого, где вы, гения поэзии встречали,
    почему ж покоится, увы, часто здесь величие в печали?

    Вдруг забрезжил рассвет на краю небосклона,
    заскользили за стеклами струйки дождя,-
    и уж свет засветил сквозь сырые заслоны,
    возникшего взгляду дождливого дня,-
    в нем серый асфальт и серая высь,
    всё пространство в серый окрас.

    В нем серость и сырость тесно сплелись,
    стронув грустные струны у нас,-
    но он нашей жизни земной пуповина,
    пойдет нам, и в счет, и в зачет,-
    другим не заменит его же судьбина,
    и обратно как брак не возьмет.

    И нам поклоняться б ему, как огню,
    ведь без него, что бы мы были и где бы,-
    воздайте же должное, каждому дню,
    каким бы там ни было, облачным небо,-
    пусть серой пташкой ничтожной, и безлико порой порхает,
    как нет небес безнадежных, дней обыкновенных не бывает.

    Но и под шелест листвы, по-над шелковистостью трав,
    раз ведь же мысли чисты, свежести лишь не расплескав,-
    как участь уст печалить лик, под грустью отсутствующих глаз,
    чья участь привести в тупик, вдруг, рано или поздно, тут нас,-
    так привлекательность потеряет и гений,
    как только перестанет быть откровением.

    Стремятся пока к открытиям, скитаясь в высях, события,-
    лучше это или хуже, в зыбком воздухе земном,
    но возвышенные души, в низком разбираются с трудом,-
    робок раб, проворен вор, уж так,
    бархат барственен, монах мохнат,-
    и будет всё всегда тут так, будь ты стократ Сократ, собрат!

    Рвется к облакам строка, лишь бесплотная пока,
    но, рассчитанная на века, плоть земная не легка,-
    всякого мира же первооснова,
    есть чье-то первоначальное Слово,-
    и счастье мы обретаем снова,
    свое лишь, здесь выстрадав Слово.

    По пространству позолоченному, порхая,
    радуется ли разве, листва, отлетая,-
    больше болью идет раз страданья,
    осознанье сознаньем созданья,-
    ничего не нашел, значит, Бог лучше,
    в существе связав, вещность и сущность.

    Чуть внятные, что ветра аромат, подобно таинству молитвы,-
    в нас отголоски Божества звучат,
    гармонии интимным ритмом,-
    выражаем, принимая не мучась, трагичное счастье радостно,
    мы в своей неучастием участи,-
    покорность Высокому авторству.
69 «Русский пионер» №69
(Декабрь ‘2016 — Январь 2016)
Тема: нефть
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям