Классный журнал

Bита Буйвид Bита
Буйвид

Молочный коктейль

29 октября 2016 12:30
Бессменный горнист «РП» Вита Буйвид, пытаясь увязать тему номера («Детство») и высокий градус рубрики, делает научное открытие. Но читателю пока его не раскрывает. Зато приводит случай из своего материнства, который и лег в основу открытия. Серьезная заявка на Нобелевскую.
Я мучительно пыталась увязать тему номера (детство) с темой рубрики (алкоголь), и размышляла так интенсивно, что, кажется, стою на пороге научного открытия. Или лженаучного. Но дело это долгое, а тут дедлайн уже, поэтому открытием в следующий раз поделюсь, а пока только некоторыми соображениями.
 
Не хочу обидеть психоаналитиков, но мне кажется, они мало уделяют внимания алкоголю. Нет, не мало пьют — с количеством у них вроде все нормально или даже сверх нормы, — но как-то не очень глубоко копают в этом направлении. Почему-то раннее отлучение от груди их интересует значительно больше, чем первый глоток чего-то покрепче материнского молока. А ведь это может повлиять на дальнейшую жизнь не меньше, чем образ отца или что-то там еще в базовых позициях психоанализа. В процессе своих размышлений я совершенно точно определила, в чем причина моей неприязни к ликерам, рому и коньяку. Правда, пока не поняла, откуда такие сложные отношения с пивом. Но совершенно очевидно, что исключение этих напитков влияет и на окружение, и на образ жизни, и даже на выбор сексуального партнера и туристических направлений. Параллельно с этим мне удалось понять, почему моя дочь не очень нежно относится к водочке и употребляет ее только в медицинских целях. Не знаю, согласится ли она с моей версией. Спрошу при случае.
 
Дело было во времена горбачевского «сухого закона». Я была совсем юной кормящей матерью. В разумных пределах, конечно, но по современным нормам алкоголь мне бы еще не продавали. Как водится в таких случаях, занятия в университете не посещались. И достаточно остро стоял вопрос: либо срочно сдавать зачеты, либо оформлять академ. Моя университетская подруга Катя совсем не хотела оказаться со мной на разных курсах, поэтому она пришла ко мне с кучей конспектов и твердым намерением. Я понимала, что нужно взять себя в руки и быстро это все прочитать, но мне вдруг ужасно захотелось выпить. Желание это было довольно странным. У меня ведь еще не было опыта жизни с французом или опыта отдыха в Италии, да и просто опыта, но выпить хотелось отчетливо, и желание было почти навязчивым. Раздобыть алкоголь после десяти вечера в городе Днепропетровске было сложно. Все магазины давно уже были закрыты, в бар с грудными детьми не ходят. Мы попытались обзвонить наших друзей. Только у одного была бутылка вишневой настойки, но не дома, а у бабушки, и он пообещал привезти ее утром на зачет. Но терпеть до утра я не могла. Дома у меня была маленькая бутылочка медицинского спирта. В нашей семье много фанатов стерильности — мама велела мне спиртом то ли руки протирать, то ли детские ножницы. Теоретически я понимала, что спирт можно разбавить водой и получить из него вполне приемлемый напиток. Но я не была уверена, тот ли это спирт. В прессе уже мелькали сообщения о страшных отравлениях техническими жидкостями, и я, конечно же, опасалась. Пришлось позвонить родителям. Мама уже спала, и мне пришлось беседовать с отцом. Отец мой имел некоторое отношение к медицине, поэтому мои невероятно тонкие и хитрые вопросы относительно химической формулы и состава спирта для детских ножниц моментально пресек своим прямым: «Ты что, выпить его хочешь? Ну так выпей». Я опешила слегка, но решилась на следующий вопрос: «А как?» Папа подробно объяснил мне, как разбавлять спирт, и удивился, что я не знаю таких элементарных вещей в таком возрасте.
Напитка получилось много. Почти стакан. Ну то есть по сто, видимо. Катя уже пила водку раньше и решила, что ей лучше выпить чуть больше, чем мне. Она все-таки заботилась не только о моей успеваемости, но и о качестве грудного вскармливания. Это было одно из самых прекрасных распитий спиртных напитков в моей жизни. Мы быстро простирнули пеленки и развесили их на балконе. Запах свежевыстиранного белья, плюс запах акации под балконом, плюс почти теплая ночь и глоток этого тепловатого от химической реакции напитка навсегда зафиксировались в моем сознании немного размытым образом счастья. Не помню, закусывали ли мы, но нам совершенно точно было очень хорошо. Мы решили, что доцент по фамилии Дуб и так поставит нам зачет, поэтому конспекты не читали, а совершали с ними действия ритуально-мистического характера: сидели на них, привязывали к голове белой лентой (в нашем случае мы их прибинтовали, потому что шелковой белой ленты, как когда-то делала в гимназии бабушка, в хозяйстве не нашлось), а ближе к утру засунули их под матрас и легли спать. Будильника у меня не было, а Кате обязательно перед зачетом нужно было заехать домой покормить кота. Поэтому мы оставили включенным радио. Тогда многие так делали: ночью вещания не было, поэтому звук включали на полную и в шесть утра бодренько просыпались под звуки гимна. Мы тоже применили этот метод.
 
Утром заиграло. Катя не реагировала. Я толкнула ее в бок. «Спи, дура, это еще не наш, — говорит, — у нас еще десять минут есть». Того, что во всех союзных республиках побудка без десяти шесть начиналась, я не знала. Сначала локальные гимны исполнялись, а ровно в шесть — основной. Я радостно снова задремала, но вдруг у меня началась паника в стиле Сэлинджеровой «Лапы-растяпы». А что это ребенок мой молчит и всю ночь не будила? Подбегаю к кроватке. Спит девочка. Мокрая вся, конечно, памперсов-то не было еще. Начала я ее перепеленывать, а она так недовольно глаза приоткрыла, посмотрела на меня с укоризной и дальше спать. Только часам к девяти проснулась. И, похоже, молоко матери не очень ей в тот день нравилось. Вот я и думаю, что водку она именно поэтому не пьет.
 
А доцент Дуб действительно поставил нам зачет. Автоматом.

Колонка Виты Буйвид опубликована в журнале "Русский пионер" №67. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал