Классный журнал

Александр Демидов Александр
Демидов

Было очень солнечно

16 октября 2016 10:00
Актер Александр Демидов возвращается в те времена, когда было много счастья и света. По ходу колонки выясняется, что и сейчас есть свет и счастье в жизни Александра. А в чем секрет?
Мне в детстве казалось, что жизнь — это сказка, и я лет до пяти болтался по городу Шадринску, мной никто не занимался, родители развелись, дед давал мне 10 копеек (именно столько стоил билет в кино), и я смотрел фильмы, очарованный, как сказал Ленин, важнейшим из искусств.
 
А еще я заходил к бабушке, которая работала в столовой, где продавали беляши, бабуля давала мне три беляша и стакан горячего какао. Вкуснее этих беляшей и стакана какао не было ничего. Я был счастлив, и было очень солнечно, я щурился от солнца и улыбался, улыбался, смотрел на витрины магазинов и улыбался, видя свое отражение в стеклах витрин, и, несмотря на отсутствие присутствия родных и близких, мое детство было счастливым.
 
Потом меня забрал отец, увез в город Рязань, я оказался в другой семье, родились сестрички-двойняшки, мы жили 5 лет в комнате 12 квадратных метров в доме гостиничного типа, пока отцу не дали 4-комнатную квартиру, которая казалась огромной (на самом деле это были 40 квадратных метров), у меня появилась своя комната, и я был счастлив. Пошел в школу, в 7-м классе я стал комсомольцем, потом секретарем комитета комсомола, сократил прием в комсомол на 70 процентов, потому что задавал только один вопрос: «Зачем вы хотите стать комсомольцем?»
 
Ответить на него никто не мог. Пришли из райкома комсомола и, собрав в актовом зале всех учеников, устроили мне показательную порку, предложив положить комсомольский билет и покинуть комсомольскую организацию. За меня вступилась учительница географии, которая была парторгом, ну а дальше я стал героем школы, таким маленьким Ельциным. Я был в эйфории. Когда я шел по коридорам своей школы, я слышал, как за моей спиной шушукаются ученики. Меня уважали даже плохие ребята, ну, те, которые плохо учились, курили на переменах и пили портвейн.
 
Я устраивал новогодние огоньки, проводил конкурсы художественной самодеятельности, творческие вечера, дискотеки, занимался в театральной студии — короче, делал, что хотел, учился средне, но развивался творчески и после 10-го класса поехал в Москву, где сразу поступил в театральный институт — на эстрадный факультет ГИТИСА. Сейчас это РАТИ, Российская академия театрального искусства, а конкурс, между прочим, был 100 человек на место, но мне просто повезло, на этот курс поступили Хаит, Барац и Ларин.
 
Маленькие мальчики, приехавшие в Москву из разных городов, офигевшие от свободы, дурачились и наслаждались студенческой жизнью, детство продолжалось, а наш мастер курса Владимир Сергеевич Коровин все пять лет обучения вкладывал в нас то, что мы собой сейчас представляем, сделав из маленьких мальчиков «Квартет И», сохранив в каждом из нас ребенка.
 
Окончив институт, мы создали театр, Владимир Сергеевич тихо ушел из жизни, а мы громко понеслись по жизни, преодолевая огонь, воду и медные трубы.
 
Через 12 лет вышел спектакль «День радио», пришел успех, появились деньги, квартиры, машины, семьи, и счас­тье, мое детское счастье потихоньку стало уходить, потому что появилась ответственность, гастроли, спектакли, фильмы, корпоративы.
 
Мы многого добились и продолжаем работать. Славе с Лешей 44, мне 45, Камилю в этом году 50, но мы по-прежнему остаемся детьми и, не чувствуя свой возраст, дурачимся и смешим друг друга.
 
Все хорошо, и грех жаловаться, мы выросли, а детство глубоко закопалось в каждом из нас, осталось в воспоминаниях, в знаменитой общаге ГИТИСА на Трифоновской, в первых выпивках, поцелуях, разговорах до утра, где каждый считал себя гением.
 
Где ты, мое детское счастье?
 
В голове звучит мелодия и слова: «Куда уходит детство, в какие города и где найти нам средство, чтоб вновь попасть туда? Оно уйдет неслышно, когда весь город спит. И писем не напишет, и вряд ли позвонит…»
 
Я успешный, популярный артист, у меня прекрасный сын, которого я обожаю, у меня есть любимая девушка, живы мои родители и сест­рички-двойняшки… Наверное, мое детское счастье перешло к ним, растворилось в жизненной суете, а я, как маленький упрямый мальчик, жалею об этом, пытаясь вернуться туда, где было беззаботно и хорошо, где было очень солнечно и я щурился от солнца и улыбался, улыбался и смотрел на витрины магазинов, и улыбался, улыбался, видя свое отражение в стеклах витрин, и был счастлив.
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Владимир Цивин
    16.10.2016 11:05 Владимир Цивин
    В пространстве музыки и слова

    Душа моя, Элезиум теней,
    Теней безмолвных, светлых и прекрасных,
    Ни помыслам годины буйной сей,
    Ни радостям, ни горю не причастных.
    Ф.И. Тютчев

    Раз друг с другом связаны они, через игры ветра и воды,-
    как перестает преградой быть, замерзшая река зимой,
    тела тяжесть может устранить, на время, и душа порой,-
    когда же вдруг в душе, что в бездне пусто,
    хоть горстку, грусти бы наскрести,-
    тогда-то и спасает нас искусство, печалью, настоящей почти.

    Так опускается, небо на землю,
    чуть слышно ресницами струй шелестя,-
    чтобы была та, питаясь и внемля,
    как на руках материнских дитя,-
    словно от земного вдали, мы, что в небе, в душе легки,
    небо тела и небо земли, в этом мире странно близки.

    Однако, живы и измучены, болью обид,
    увы, до сих пор не изучены, души как вид,-
    минули чуть лишь тучи, вновь в сиянье святыня небес,
    да не зря слушать душу и случай, нас учили, и Бог, и Бес,-
    пока вы гости на погосте, пока ни поглотила вас мгла,
    об душе своей позаботьтесь, чтоб она не сгорела дотла!

    Невеселым, значит, будет дело,
    коль душе отводится вторичность,-
    ведь лицо второе, у нас тело, не отсюда ли идет двуличность,
    для трагедий преграды нет, телом лишь, когда жизнь хороша,-
    сколько бы не случилось бед,
    больше чуть, если б чтилась душа!

    Да пусть угрожает, то и дело, высоту сгубить,
    не удастся же душе без тела, на земле прожить,-
    и всё ж шикарным завершая траншем, земной свой удел,
    увы, нередко гибнут души раньше, своих бренных тел,-
    что и тело, хотя и бессмертьем дыша,
    то и дело, болеет и гибнет душа.

    Но раз уж глупость же сама, лишь продолжение ума,-
    смыслы иные итожа, прорежется в душах всё же,
    без лишних звуков и слов, и зов тревожный основ,-
    а коли чувствуют, и свет, и пустоту,
    быть может, души не бесплотны,-
    и одолеют после тела высоту, лишь те, что были чистоплотны?

    Как бегущая в ручье вода,
    чтобы можно было из него напиться,-
    быть же ведь должна душа чиста,
    чтобы в тело новое смогла вселиться,-
    не зря ж у всех у нас есть нечто, что присуще здесь извечно,
    всему, чему в Пути сем Млечном, суждено любить беспечно.

    Истомясь пускай душой, под обложною ватой облаков,
    свежести же дождевой, мы всё же ожидаем от громов,-
    когда душа как птица просится, порхнуть скорее за порог,
    как в ней легко тогда проносятся, ветра восторгов и тревог,-
    точно выбросившееся на сушу, вдруг китовое тело,
    и поэзия же лишь то, что души, могут с собою сделать.

    Рождая смысла кристалл, что духа длит идеал,-
    лазурной музыкой, со словом бирюзовым,
    пронизанная, словно колокольным зовом,-
    должна взлететь душа, к основам снова,
    паря в пространстве музыки и слова,-
    ведь нет у ней, отечества иного!
67 «Русский пионер» №67
(Октябрь ‘2016 — Октябрь 2016)
Тема: детство
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям