Классный журнал

05 сентября 2016 11:00
Невероятную историю про ключ рассказала певица Диана Арбенина. Море, солнце, просекко — все есть в этом триллере, детективе, женском романе (читатель, определи жанр сам). В этом прозаическом стихотворении, в этом клипе не хватает только музыки — хотя что-то подсказывает, что музыка тут тоже есть.
ну конечно же, солнце. и конечно же, море, с лазурным цветом которого тебя познакомили, когда тебе было 22 года. сергей был на 11 лет старше и на пару жизней опытней. так что знакомство с лазурью произошло основательное: сверху, стоя, на боку, в сортирах ресторанов, оголтелый второпях минет, и, конечно, он любил подтягивать тебя за бедра и, шлепая по татуированному треугольнику, преображаться в этакого итальянского мастифа. после соития, которое вы вербализовали не иначе как «пойдем приляжем», он, опрокидывая в себя каплю вискаря, шел в душ, а ты оставалась в постели и жеманно поигрывала пальцами там, где сергей только что был, но так ничего и не оставил: ни спермы, ни оргазма.
 
потом вы выходили в вечерний город, и совершался невинный 20–30-тысячный шопинг.
 
сергей был щедр и незаметно для себя расточителен.
 
крутое было время…
 
и вот ты идешь по набережной. и волшебная пляжная холщовая сумка. на ней не оставляющий сомнений якорь с не оставляющими сомнений вензелями. такие же вензеля на твоих эспадрильях и внутреннем воротнике воздушной блузы.
 
все это уже после сергея. и дешевле. но сейчас цена не главное: ты идешь на рыбалку. а среди рыбаков чем проще с виду, тем безо­пасней. самое главное в твоей схеме — располагать. расположить к себе — приманка, не оставляющая шансов для простаков, простофиль, альфонсов, недотеп и недалеких, которых вокруг тебя пруд пруди.
 
на этот раз твоя цель — ключ. в твоей коллекции миллионы ключей. но сегодня ты идешь за главным. и сорвись он с крючка, не войди в дверную скважину — грош цена твоей коллекции. карета превратится в тыкву, а гора раритетных, редких исторически-загадочных грушеподобных изделий превратится в гору ржавого беспонтового металлолома.
 
ну конечно же, море. и конечно же, солнце. конечно же, «скузи аморе мио», и пармская с ломтиком мелона, и дуэт томатов с оливковым маслом на кончике столового ножа. нож блестит. лезвие отливает влажно-серым, и, заказывая фокаччу, ты не отказываешь себе в кусочке. остальное уходит туда, откуда пришло, только чуть левее, — в очко довильского помойного ведра.
 
и конечно же, ты очень, ну очень, ну невероятно волнуешься.
 
надо словить. проиграть сегодня нельзя.
 
и аппетит пропал. увы. американо с теплым молочком, пожалуйста.
 
тебе невероятно нравится твое лицо. и руки. и шея. и животик. и реснички над огромными карими глазами. ты так изысканна. так женственна. так ароматна. так сексуальна. тебе идет все: платья в пол и намек на юбку, искусно надорванные на коленках джинсы «дисквайер» и пиджаки «шанель», и каблуки, и кроссовки, и балетки, и кеды, и туфельки, и гавайяс, и сапоги от валентино, и еще ты обворожительна босиком на барной стойке с бокалом белого, которое остается нетронутым весь вечер: потеря рассудка — дорогое удовольствие. даже роскошь. как вдруг купить коня, забыв про стойло.
 
в общем, ты — красавица. невероятная красавица. великолепный английский хвалит каждый, кому ты говоришь «хельлоу», и это далеко не предел: итальянский, латынь, румынский, иврит, хинди — такая же, как ты, сумасшедше-изысканная лингвовзвесь…
 
стоп. пока писал все это — весь извелся. надо перекурить это дело. шутка ли — откапывать прошлое. жестокий досуг, надо сказать. как балабановский «груз 200». мертвое смердит, но, даже смердя, не теряет свой ностальгический убойный шарм.
 
пока писал, проголодался. указательным пальцем левой руки тюкаю, набирая текст, правой рукой жру картошку. запиваю пивом. вкусно.
 
чуть не сгорела колбаса на плите — так увлекся. набираю текст очень медленно. мой старенький айбиэм прощелкивает согласные Б, Р, Т и Х. приходится дописывать вручную. так что прошу извинить за жирные пятна: вписываю рукой, которой ужинаю.
 
пошел, перекурил, прочитал, что написал…
 
ну конечно же, солнце. и конечно же, кафе под тентами. и ты не торопясь облизываешь губы и подходишь все ближе и ближе к пристани, где стоит заветная яхта с экипажем и дайвером, готовым для тебя нырять и утыкаться башкой в средиземное дно раз за разом, час за часом. почасовая тебя не смущала никогда. верно выбранная цель всегда оправдывает любые средства.
 
ключ — он там. ты знаешь наверняка. координаты, радиус, глубина совпадают идеально. промаха быть не может.
 
темноволосый итальянец в капитанской фуражке протягивает тебе руку и ласково притягивает к себе, принимая на борт. ты повинуешься. и отдаешь ему свое тело. его локоть случайно задевает твой сосок, который мгновенно встает, и воздушная блуза обнаруживает аккуратную виноградину, которую мгновенно замечаете вы оба. тебе приятно. капитан смущен. вы нежно взволнованы. чудесное путешествие начинается…
 
сергея ты кинула жестко. уже был назначен день свадьбы, и уже твоя мама через раз называла его на «ты» и «сережка», а ему это детское имя нравилось.
 
софья николаевна вообще была славная. светловолосая, красиво стареющая 60-летняя женщина, она очень любит тебя. и, безусловно, будет любить, но уже без физического, без возможности сказать это.
 
за неделю до свадьбы вы опять полетели в италию, в тот город, где когда-то случились лазурные любовные уроки. ты уже была опытней и умела не торопиться, чем приводила своего мастифа в полный восторг. ты уже была не девчонкой, а молодой своенравной женщиной. ему все это нравилось. он любил тебя и млел от каждого твоего каприза.
 
в воскресенье, накануне вылета домой, ранним утром ты побежала на «блошку» — блошиный рынок — и вернулась оттуда в невероятном возбуждении.
 
— аморе мио! аморе мио! ты посмотри, какой экспонат! какой красавец! — волнуясь, ты разворачивала перед сонным сергеем старую пожухлую газету.
 
в ней лежал огромный старый ржавый ключ.
 
— эт че? — спросил сергей, пытаясь заграбастать твои бедра и втащить на себя.
 
ты села на него сверху и, продолжая разглядывать ключ, практически не обращала внимания на то, как быстро и уверенно он снимал с тебя легенькое бледно-розовое платье. практически сразу случился коитус, ты подпрыгивала на сергее с ключом в руках, абсолютно счастливая, запрокидывала голову, кричала, поднимала ключ над головой и смеялась.
 
ключ действительно был необычен. без стандартных завитушек и круглой головки, он, скорее, напоминал изящную средневековую отмычку — прямой, покрытый охрой ржавчины, тонкий и тяжелый.
 
— интересно, его пропустят в ручной клади? — волновалась ты. самолет был завтра. свадьба через два дня.
 
— пропустят, пропустят, милая, — говорил сергей. — если не пропустят, я куплю тебе огромный чемодан, и мы положим его туда. представь, огромный чемодан, и в нем только золотой ключик!
 
— балбес, — смеялась ты, шлепая сергея по плечам.
 
а потом случилось вот что.
 
вы пошли ужинать. на причал. и пока ждали заказ, целовались, облокотясь на перила. ключ ты зачем-то взяла с собой, и он был в руке у сергея. и в тот момент, когда официант, несясь мимо с громадным подносом устриц, задел ваш столик, а тот с бутылкой шампанского, сервированный тяжелым серебром, полетел в твою сторону и перевернулся, в попытке уберечь тебя от возможности удара, ранения и боли сергей разжал ладонь, рванул тебя за плечи, прижал к себе, а ключ кувалдой улетел в море.
 
ты оцепенела. мне показалось тогда, что все до единого в этой гребаной итальянской морской таверне услышали, как оглушительно остановилось твое сердце. поднялся переполох. испуганный официант просил прощения, разбитая посуда исчезала в руках расторопных уборщиков, по ступеням, тяжело дыша, спускался хозяин, и без того багровое лицо его от ярости наливалось цветом баклажана. на столе распластался новый крахмал ослепительной скатерти, а ты все смот­рела, и смотрела, и смотрела в черную глубину моря.
 
— милая, мы найдем, еще найдем, еще лучше, — повторял сергей, уже понимая, что случилась какая-то недоступная его пониманию беда.
 
— не смей идти за мной, — тихо сказала ты и пошла по причалу к набережной.
 
свадьбы не было. сергею отказали в доме. он искал встреч, пытался объясниться, догонял после работы, встречал перед домом. ты переходила улицу и была непроницаема.
 
у меня закончились сигареты и пиво. перешел на водку. колбаса остыла, и я порядком устал. я — конченый алкаш. я пью постоянно, но сегодня у меня особый повод. сегодня у меня праздник. сегодня я обязан влить в себя ровно то количество, которое необходимо для того, чтобы поднять трубку, когда случится долгожданный звонок. я думаю, ждать максимум два часа. время есть, чтобы закончить тюкать по клавишам и впервые за 20 лет выдохнуть легко и свободно.
 
ну конечно же, солнце. конечно же, яхта. она покачивается на волнах. вы дрейфуете в одном квадрате невероятно прекрасной соленой воды.
 
тебе предложили просекко. и сегодня ты не отказалась. ты пригубила, и день стал еще прекрасней. сегодня ты найдешь ключ. ты веришь в то, что эти парни — эти настоящие итальянские просоленные на солнце мачо — достанут тебе твою игрушку.
 
игрушку, которая сломала мою гребаную жизнь. я так и не понял, что тогда случилось. я так и не въехал, почему кусок железа для тебя был важнее моей души, моего сердца, моих чувств. я так и не понял, а ты не удосужилась объяснить.
 
но в тот момент, когда на тебя летели ножи и тарелки, а ключ летел в море, в тот момент, когда я прижимал тебя к себе, в тот момент я как никогда до этого понял, как преданно люблю тебя, как сильно боюсь за тебя, как яростно буду защищать тебя от любой опасности, как дорожу тобой. а еще я понял, что не смогу без тебя жить.
 
время ползет к полудню, солнце впечатывает себя в зенит, время застыло и ждет. и вот наконец марио в очередной раз выскакивает пробкой из воды, и в руке у него… да-да-да-да!!!! тот самый, тот самый, тот самый ключ-отмычка. он совсем не похож на то, что ты нашла на блошином рынке, но ты узнаешь его, через все эти годы ты узнаешь его линии, и он действительно больше отмычка, чем ключ. ты кричишь от счастья. марио подходит к тебе — мокрый гигант в гид­равлическом костюме.
 
— о! иисусе! дева мария!!! — кричишь ты!!!! — наконец-то, наконец-то! давай его мне!
 
ты протягиваешь руки навстречу ключу, который лежит в ладонях дайвера, закрываешь глаза и в ту же секунду чувствуешь сильный и глубокий удар в область сердца. ты распахиваешь глаза и не можешь поверить, но пятно на легкой летней блузке растекается бурым озером, на поверхности которого торчит ржавый средневековый гвоздь.
 
марио легонько подталкивает тебя, и ты уносишься за борт невероятно красивой раскинувшей руки птицей. рыбалка удалась. ты победила.
 
и трубка звонит.
 
«сергей, все готово. высылайте чек. чао».
 
и я встаю из-за своего старенького айбиэма и впервые в жизни, которая, так и не случившись, закончилась 20 лет назад, не знаю, куда идти, о чем думать и, главное:
 
чем заняться до смерти.

Колонка Дианы Арбениной опубликована в журнале "Русский пионер" №66. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (3)

  • Владимир Цивин
    5.09.2016 21:16 Владимир Цивин
    Любовь без долга, гульба

    Ах, если бы живые крылья
    Души, парящей над толпой,
    Ее спасали от насилья
    Бессмертной пошлости людской!
    Ф.И. Тютчев

    Меркантильности пока предаемся,
    оценить не умея духовность добра,-
    коли сами ведь ему продаемся,
    стоит ли удивляться всевластию зла,-
    лишь известное зло, заменить неизвестным,
    вот и всё, что дано, изменить здесь телесным.

    Окупается пока же зло, коль уж покупается добро,
    столкнувши ближнего в обрыв,-
    ничто не шевельнет в душе у них,
    по головам ведет иных, неудержимый к лучшему порыв,-
    как сквозняком, в сердцах пустых,
    путь к пропасти, самим себе открыв.

    Да пусть печальней нет на свете повести,
    чем в лапах зла несчастное добро,-
    но отличается ли месть от подлости,
    вот в чем нечастый к совести вопрос,-
    увы, добро нередко наигранно, чем зло не грешит никогда,
    ища всегда другую ведь выгоду, во зле познается душа.

    Чтоб не рос на сердце мох,-
    и счастье было не обыденней чудес,
    любит нас застать врасплох, беспечальной беспечности бес,-
    не уступая пожару любому, но ступая неслышнее чем мышь,
    так страшно вдруг же шагает по дому,-
    опустошительность пошлости лишь.

    Расточается роскошь, коль часто в пустых лишь словах,
    возвышается пошлость, порою в людских головах,-
    но, лишь страсть по вожделенной близости,
    пусть пошлость есть возвышение низости,-
    да разрушенье души, не перестает вершиться,
    даже если возвышенно, к пошлости относиться.

    Не зря же сходит с рук лишь до поры,
    ведь искренность корысти и игры,-
    ждя удачи от действа, о Божеском не забывай,
    на надежду надейся, да с пошлостью не оплошай,-
    может раз лишь ужалить пчела, человек же сколько угодно,
    отчего же природа сочла, что так будет богоугодно?

    Где лишь корысть, правит чувств вдруг игрой,
    там кроме лжи, ничего за душой,-
    изощряясь всю жизнь, в коварстве корысти крови,
    очищаются души лишь, в настоящей любви,-
    что корысть, угасая, оставшись без пищи,
    лишь любовь, возгорая, корысти не ищет.

    Пусть млеют белые лилии, а небосвода круг синекур,
    где манят плавные линии, округлых идеально фигур,-
    но и милой идиллии, одолеть ли ведь бедокур,
    коль харизмой игры, с чистотой хризантем,-
    вдруг вторгаясь в привычный уют,
    от власти же любовь отличается тем, что ее не берут, а дают?

    То ли в тайную коллекцию удовольствий,
    то ли лишь в склад, дорогого добра,-
    превращается жизнь, что заботясь о пользе,
    Бога в расчет, никогда не брала,-
    а когда оправданья нет, убога в небо пальба,
    как свобода без Бога бред, любовь без долга гульба!
  • Аркадий Куратёв Что-то здесь не так; так - здесь не ключом, упавшим в море, закрылось время в двадцать лет, а поиском ключа...
  • Сергей Макаров
    7.09.2016 14:44 Сергей Макаров
    (читатель, определи жанр сам) Медиативная проза, наверно, с "сексуально-оптическим" "эпизодом", без которого сегодня не возможно обойтись, чтобы привлечь внимание, это как у "историков" тема холокоста и доказательств возможности его отрицания, успех - внимание к такой публикации будет обеспечен.
66 «Русский пионер» №66
(Сентябрь ‘2016 — Сентябрь 2016)
Тема: МЕСТЬ
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям