Классный журнал

Сергей Петров Сергей
Петров

Три цифры

28 апреля 2016 13:00
Сергей Петров однажды говорит: почему вы пишете всегда «бывший следователь», «бывший радиоведущий»? Я настоящий радиоведущий, программы «Самое оно». Хорошо, самое оно, предположим. Но эта колонка опять про былое, опять про Петрова-следователя.
Я сразу подумал, что Николай Егорович безумен. Узенькие, корявые буквы в его заявлении напоминали толпу пьяных дистрофиков, бегущих наперегонки, перепрыгивающих друг через друга.
 
«…Я отдыхал дома… Пришел Алик и стал кричать. Я сделал ему замечание… Не кричи, Алик. Мне шестьдесят два года. Ты мешаешь мне спать!.. Он опрокинул меня на пол. Тогда я достал из-под кровати топорик маленький и стукнул его по голове… Прошу привлечь Алика к уголовной ответственности, он — негодяй, хулиган и подонок».
 
Николай Егорович сидел в моем кабинете. Засаленные волосы, клетчатая фланелевая рубаха, застегнутая на все пуговицы, помятые пиджак и брюки, дырявые штиблеты. Взгляд его был подозрителен. Я говорил тихо, как казалось мне, убедительно. Он слушал меня внимательно и не верил.
 
— Видите ли, Николай Егорович. У Алика все-таки серьезное телесное повреждение, рубленая рана на голове, без пяти минут тяжкий вред здоровью. Ваш сын утверждает, что был пьян и ничего не помнит. Алик говорит, что пришел забрать у него долг, но вместо денег получил удар топором по голове. Свидетелей нет. Как вы думаете, на чью сторону встанет суд?
 
— Конечно, на мою! — уверенно заявляет Николай Егорович. — Ваш Алик — судимый. А я — чемпион Тамбовской области по шашкам!
 
В руках у Николая Егоровича кипа бумаг. Он трясет ею над головой.
 
— Горбачев мне высылал поздравительные телеграммы! Лигачев Егор Кузьмич! Рыжков! У меня девятнадцать почетных грамот и шесть благодарностей! Суд поверит мне, а не этому уголовнику…
 
Николай Егорович был невыносимо непонятлив. Я предлагал ему вполне реальный план, что устроил бы всех нас: меня, его и Алика.
 
В действиях последнего можно было усмотреть «хулиганку». Пришел, шумел, ругался матом, стал бить Николая Егоровича. Ну а тот, защищаясь, вынужден был прибегнуть к топору. А что? Алик — молодой и жилистый, Николай Егорович — старенький и плюгавый. Необходимая самооборона, привет. У Николая Егоровича — самооборона, у Алика — хулиганство. Статья 213, часть 1, УК РФ. Прекращается за примирением сторон. Дело падает в архив.
 
…Алику мой план поначалу тоже не понравился, кстати.
 
— Вы, товарищ следователь, куда-то не туда клоните. Я за долгом пришел, а меня — топором. И не бил я никого, товарищ следователь…
 
Но все же с ним получилось проще. Люди с непогашенной судимостью, они более понятливые, чем несудимые пенсионеры. Когда я потащил неудачливого кредитора к экспертам, велел взять отпечатки пальцев, снять на видео, кредитор занервничал.
 
— Ты попал, Алик, — мрачно констатировал я, — избиение чемпиона области по шашкам. Дело приобретает огромный резонанс. Многие спортивные организации требуют над тобой расправы. На меня давят со всех сторон, Алик. Если вы помиритесь, дело удастся прекратить. Если нет, будет суд. И тебя посадят.
 
Поразмышляв в камере минут тридцать, Алик взял с меня слово офицера (точно не обманете?) и написал заявление. Был не прав, распустил руки, справедливо получил топором по голове. Прошу прощения, претензий к уважаемому человеку не имею.
…Оппонент его мириться не хотел. Он требовал, чтобы «все было по закону». Суд, пресса, защита честного имени. И плевать ему на раскаяние этого бандита Алика. Следователя Петрова Николай Егорович обещал лишить погон. Таким, как я, не место в милиции, уверен был Николай Егорович.
 
Он измотал меня вконец, это безумный шашист. И я согласился: пусть. Пусть все будет по закону. Объективно, с выяснением всех обстоятельств по делу. И назначил психиатрическую экспертизу. Уж больно большие сомнения возникли у меня по поводу его психической стабильности.
 
…Перед врачебной комиссией Николай Егорович держался молодцом. Я тоже решил присутствовать. Мог бы и в гости к какой-нибудь знакомой заглянуть, но уж сильно меня заинтересовала одна из врачей в комиссии — смазливая брюнетка с ярко накрашенными губами. В белом халате и с длинными ногами, разумеется.
 
Я сел в сторонке и принялся ее разглядывать.
 
А врачи взялись за дело. Они спросили: хорошая ли у Николая Егоровича память?
 
Надменно усмехнувшись, Николай Егорович напомнил, что он чемпион области по шашкам и пятнадцать шагов просчитывает вперед.
 
Его попросили назвать три числа. Допус­тим, пятнадцать, двадцать и сорок один.
 
— Пятнадцать, двадцать и сорок один! — повторил обследуемый с вызовом.
 
Председатель комиссии, человек пожилой и седовласый, спокойно и вкрадчиво стал расспрашивать Николая Егоровича о жизни. Где, мол, родились, большая ли семья была, с какого возраста начали работать, когда вышли на пенсию, какое у вас хобби.
 
И вдруг председателя перебила брюнетка.
 
— Повторите три числа! — воскликнула она.
 
— Что? — растерялся Николай Егорович.
 
— Три числа, которые я вам называл! — зловеще прошипел председатель.
 
— Ах, — растерялся Николай Егорович, — да… По-моему, семнадцать, тринадцать и… тридцать восемь… Я прав?
 
Циничная улыбка исказила лицо очаровательной брюнетки. Шевеля ярко накрашенными губами, она записала что-то в блокноте. Я уловил запах пота. Он исходил от Николая Егоровича.
 
Дальше вопросы посыпались, как пули из строчащего пулемета.
 
Что означает смысл пословицы: в огороде бузина, а в Киеве дядька? Шила в мешке не утаишь!? Чем отличается птица от самолета? Быстро отвечать, ну!
 
И еще, еще, еще…
 
Чемпион области по шашкам был раздавлен безжалостной психиатрической машиной. Он не смог выдвинуть ни одной внятной версии.
 
— У вас тут не хватает справки из наркологического диспансера, — обратился ко мне председатель комиссии. — Вы возьмите ее и привозите его к нам завтра. Положим на стационарное обследование.
 
Я вывел Николая Егоровича на воздух. Со стороны двора психиатрическая лечебница напоминала крепость. Длинное здание из красного кирпича с башенками и решетками на окнах, оно располагалось полукругом, занимая большую территорию больничного городка. По узеньким дорожкам бродили безумцы в серых халатах. Катили тележки с тряпь­ем санитары. Щебетали птицы.
 
Деликатно кашлянув, Николай Егорович сообщил, что не хочет свое драгоценное время проводить в такой компании. А еще попросил меня напомнить, какое ему следует написать заявление. Ласково назвал меня Сереженькой…
 
…В девяносто восьмом году случилась эта история.
 
Я никого не обманул тогда. Уголовное дело действительно было прекращено и сдано в архив. Николая Егоровича я больше не встречал. Благодарная мама Алика, гардеробщица Тамбовского областного театра драмы, принесла мне два билета на спектакль «Дядя Ваня».
 
Многим я рассказывал про этот случай. Друзьям-медикам, например, рассказывал. И мне говорили: да-да, сами психиатры признают — странные, забавные у них методики. Вменяем человек или наоборот — далеко не всегда это можно установить на сто процентов. Они и сами-то, психиатры, не очень «того». Безумцы, безумцы кругом. В девяностые годы очень много их появилось. И вообще, каждый второй среди нас — шизо­френик. Мест в лечебницах на всех не хватит.
 
Но не эта информация напрягла меня, несмотря на компетентность людей, ее сообщивших, нет. Меня насторожило другое. И это «другое» напоминает о себе сквозь годы.
 
Я тоже не запомнил три числа. Те самые злосчастные три числа, которые чуть не загнали Николая Егоровича в решетчатый медицинский дом, где коротала по роду деятельности свое время черноволосая красотка с ярко накрашенными губами.

Колонка Сергея Петрова опубликована в журнале "Русский пионер" №63. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Владимир Цивин
    28.04.2016 20:25 Владимир Цивин
    Счастливые лишь в заблуждении

    Забвенья милое искусство
    Душой усвоено уже.
    - Какое-то большое чувство
    Сегодня таяло в душе.
    М.И. Цветаева

    Проблемы коль белого, черному лишь исчерпать,
    не зря же, дебелое, повернет вдруг время вспять,-
    да лишь недавно нетвердой походкой, холода уходили вдаль,
    и вот уже бьет прямою наводкой, по теплу опять календарь,-
    как от удара ведра, в гулкой глубине на дне колодца,
    предстоит струе тепла, скоро брызгами вдруг расколоться.

    Коварство ковариантности, царит в коронности крон,-
    природной данности странности,
    волнуют вновь кровь времен,-
    в ней не найти былой отрады, она вдруг с холодами рядом,
    мы ей и рады и не рады, как и награде иногда,-
    отраду августовской прохлады, с другой не спутать никогда!

    Да, видно, неспроста, так властна красота,-
    коль следить и за распадом, ведь нередко сердце радо,
    что и холоду вдруг сад, дух порой абсурду рад,-
    раз уж всегда суть творенья, радость и горесть горенья,
    неизменно волны и пламя, привлекают наше вниманье,-
    не тем ли мил нам волненьем, и мир увлекаемый тленьем?

    Не вознеслась, чтоб радость, здесь выше небес,
    всегда на страже тяжесть, для земных торжеств,-
    да ведь чуть в оконце, над нежною пушистостью белизны,
    вдруг мороз да солнце, как в зиму мы уже влюблены,-
    бренный мир пускай, обретая, с телесною вместе корой,
    души не живут же без рая, но только у каждой он свой.

    Без устали лепятся слепо, так глупые капли к стеклу,
    не так ли и мы вдруг нелепо, стремимся порою к теплу,-
    расчетливость чудес, настойчивость несчастий,
    под благосклонностью небес, мир создан не для счастий,-
    единственное раз, что нам дано, ища в жизни счастья,
    найти вдруг, лишь меньшее зло, в случае судьбы согласья.

    Но, что сожалений глас, и чувство печали, что же,
    коли в каждом из нас, есть что-то, что счастья дороже,-
    дни осенние холодны, да к весне у нас нет обид,
    зарождает радость плоды, которые скорбь вдруг родит,-
    так и будет мир же беременен, плодами радости невзгод,
    пока его пружины времени, весь ни иссякнет здесь завод.

    Как неги не отнять, коль у снега, так не избегнуть от боли бега,
    пусть горько, утробно и грубо, порою вдруг скривятся губы,-
    слегка от тоски улыбнусь, пытаясь ее рассмотреть,
    что радости скрытую грусть, раз счастье дано лишь прозреть,-
    лишь мысли интрига, туда заглянет слегка,
    где магией мига, синеет, сияя, мгла.

    Нельзя оставить то, что взято, уже с собою нами раньше в путь,
    нельзя вернуть мечты отнятой, и в будущее снова заглянуть,-
    нельзя, чтобы была разъята, неповторимость сущего, и чуть,
    не зря, лишь временем объята, непротиворечива мира суть,-
    ни от бесчестности, что как змея, ни от пагубной страсти,
    увы, спасти нас от самих себя, не во власти тут счастья.

    А коль в мире, что жив раздвоением,
    жизнь оказывается всегда не в пору,-
    ведь, счастливые лишь в заблуждении,
    мы в прозрении, вдруг теряем опору,-
    и задачи нет таинственней, чем из счастья и беды,
    что из сущности единственной, смысл извлечь своей судьбы!
63 «Русский пионер» №63
(Апрель ‘2016 — Апрель 2016)
Тема: Безумие
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям