Классный журнал

Ольга Аничкова Ольга
Аничкова

«Я весной всегда дурю по‑страшному»

25 апреля 2016 10:45
Актриса Ольга Аничкова знает, как играть безумие. Она его на раз вызывает. Готовится к этой роли, может быть, даже всю свою жизнь. Изучает, классифицирует, экспериментирует. Оправдывает. Малоизвестная актриса смотрит Аничковой в рот и не отстает от нее в этом деле. Или Аничкова от своей малоизвестной актрисы. Обе, короче говоря, хороши.
Третий курс, утро, холодное фойе театра. Двадцать четыре студента, один педагог и две простые истины: «У сумасшедших есть своя железная логика, запомните. Если вы спросите безумного, почему он надел желтую пижаму на ватник, резиновые сапоги без подошвы и натянул плавательную шапочку поверх шапки-ушанки, то он четко и доходчиво все объяснит. Пижаму на ватник потому, что он теплый, но некрасивый, а пижама не теплая, но очень красивая. Сапоги без подошвы для того, чтобы нога дышала. И еще для того, чтобы знать, идешь ты по асфальту, снегу или паркету. Как иначе понять? Меховая шапка — вдруг снег. Резиновая шапка — вдруг дождь. Ну как? Кто из вас двоих в ясном уме? И запомните самое главное: у безумных людей нет боязни оценки со стороны окружающих. В их системе координат этот пункт отсутствует. Таким образом, безумие — синоним внутренней свободы, запишите. Помните про это, если вам доведется играть безумие в хорошем театре или приличном кино. Что вряд ли. Всем вам, убогие вы мои, конечно, светят только грибы в детском Чулимском театре, которого нет на карте…».
 
Я запомнила. И если что, я знаю, как сыграть безумие. Пока не довелось, но кто его знает, как оно дальше повернется. Ведь каждый актер мечтает сыграть сумасшедшего, это общеизвестный факт. Только достоверно. Тонко. Уникально. Гениально. Проникнуть в самую суть, воспользоваться магическим «если бы», прожить состояние полной внутренней свободы и абсолютного отсутствия оценки со стороны.
 
Тема безумия пугает и притягивает в соотношении 50/50. Ужасно хочется попробовать. Очень страшно, что затянет. Страшно, что понравится. Ведь это так интересно: разбираться в природе сумасшествия, заглядывать за пределы, видеть и чувствовать по-другому, обнимать и пережевывать мысль о том, что все гении были не в себе. Некоторые чуть заметно, другие, честно сказать, по полной программе. И если любопытство победит страх, то можно закрыть глаза, щелкнуть пальцами и посмотреть поближе. Я практикую. Хотите рискнуть? Тогда щелкните, пожалуйста, пальцами вместе со мной.
 
Год 1875-й, 3 августа, ночь. На большой тяжелой дубовой кровати сидит старик. Он невероятно высок и удивительно некрасив. Длинный нос, маленькие серые близко посаженные глаза. Весь он будто скроен не по размеру: невероятно длинные и худые руки и ноги, узкие плечи. Он что-то шепчет себе под нос, достает из-под подушки записку и ставит ее на туалетный столик. Смотрит на нее внимательно и остается совершенно недоволен. Нужно поставить так, чтобы было хорошо видно любому вошедшему, чтобы ее не сдул со столика случайный порыв ветра из окна, чтобы все было надежно. Он долго еще возится, бормоча и переставляя бумажный листочек то так, то эдак. Наконец остается доволен своей работой, укладывается на свою невероятно длинную постель и тщательно укрывает свои нелепые ноги шерстяным одеялом. Вот он уже спит, и мы можем подойти ближе. На листочке написана весьма странная фраза: «Если кажется, что я умер, то это не так». Этот старик, конечно, безумен, дамы и господа! Он боится осуждения, потери девственности, ограбления, приступа удушья, людей и одиночества. Он ненавидит детей. Он скуп, тщеславен, обидчив и никогда не выходит из дома без веревки. Это на случай пожара. Если случится пожар, то с помощью своей чудесной веревки он непременно спасется. Просто вылезет по ней из окна… Я же говорю вам, он безумен. Кстати, это наследственное — у него в роду были шизофреники. Зато он очень любит сказки. И вы тоже их любите, не так ли? «Русалочка», «Соловей», «Гадкий утенок», «Огниво», «Стойкий оловянный солдатик», «Тень», «Девочка со спичками»… Он написал более 400 сказок, его тепло принимают при дворе, его обожают дети и взрослые… А он детей ненавидит и больше всего на свете боится быть похороненным заживо. Спокойной ночи, Ганс Христиан. Уходим, дамы и господа, только тихо, пожалуйста. Завтра, 4 августа, он умрет. Этот день объявят в Дании днем траура, его придут хоронить тысячи людей, но среди них не будет ни одного его родственника. Так пусть хоть выспится сегодня, старый безумный сказочник, параноик, шизофреник и гений. Уходим тихо, я прошу вас.
 
Еще один щелчок пальцами, пожалуйста. Вместе со мной: раз, два, три…
 
Год 1905-й, март, частная психиатрическая больница. Внимательный доктор в пенсне и белом халате слушает своего пациента. «Я уверяю вас, я жил во все века, — нервно теребя карандаш, говорит невысокий человек с аккуратной бородкой, — вы это себе запишите!» — «Непременно запишу, дорогой Михаил Александрович, — спокойно отвечает доктор. — Вы не беспокойтесь. На сегодня, быть может, достаточно?» — «Нет, я не устал. Пожалуйста, послушайте! Я видел, как в конце первого тысячелетия в Киеве закладывали Десятинную церковь. Самолично участвовал в постройке готического собора. После расписывал стены Ватикана вместе с великими мастерами Ренессанса, понимаете вы или нет?!» — «Конечно, понимаю. — Приятный голос врача действует на пациента как колыбельная. — Понимаю и не имею никаких возражений. Постарайтесь поспать, а потом мы обязательно продолжим наш увлекательный разговор, я обещаю вам». Беспокойный пациент берет чистый лист бумаги и начинает быстро покрывать его карандашными набросками. Можете заглянуть аккуратно через плечо. Они великолепны.
 
Постарайтесь не задавать лишних вопросов, дамы и господа. Его нельзя беспокоить. А если и правда видел, участвовал и расписывал? Впрочем, нам с вами проще думать, что он безумен, не так ли? Отправимся дальше? Ах, простите, я не представила вам пациента. Врубель Михаил Александрович. «Царевна-Лебедь», «Девочка на фоне персидского ковра», «Демон сидящий», «Демон поверженный»… Третьяковская галерея, залы 32, 33 и 34. Да-да, совершенно верно, именно он иллюстрировал «Демона» Лермонтова. Да, вы правильно все помните, сам Лермонтов тоже страдал шизофренией.
 
К сожалению, время нашей экскурсии ограничено. Впрочем, мы с вами еще успеем пройти вот по этому коридору с бесчисленным количеством дверей. На каждой двери, как вы можете заметить, именная табличка с диагнозом. Прошу не толкаться и соблюдать тишину. Фотографировать можно.
 
Лев Толстой — фобии, депрессия, аффективно-агрессивная психика.
 
Сергей Есенин — маниакально-депрессивный психоз, склонность к самоубийству, осложненные наследственным алкоголизмом.
 
Максим Горький — суицидомания.
 
Александр Сергеевич Пушкин — депрессии, психопатия, агрессия.
 
Теннесси Уильямс — депрессии.
 
Эдгар Аллан По, Эрнест Хемингуэй — биполярные аффективные расстройства, паранойя, суицидомания.
 
Винсент Ван Гог — депрессия, эпилепсия, суицид.
 
Микеланджело и Эйнштейн — легкие формы аутизма, не стоит переживать, дамы и господа.
 
Людвиг ван Бетховен — маниакальные и депрессивные периоды биполярного расстройства.
 
Исаак Ньютон — шизофрения, биполярные расстройства.
 
Да, там по коридору дальше тоже двери. Нет, все посмотреть мы, к сожалению, не успеем, там очень много. Список знаменитых творческих личностей, оставивших след в искусстве и страдавших психическими заболеваниями, можно продолжать до бесконечности: Федор Достоевский, Франц Шуберт, Альфред Шнитке, Сальвадор Дали, Леонардо да Винчи, Никколо Паганини, Иоганн Себастьян Бах, Исаак Левитан, Зигмунд Фрейд, Иммануил Кант, Чарльз Диккенс, Вольфганг Амадей Моцарт, Лопе де Вега, Нострадамус, Жан-Батист Мольер, Франсиско Гойя, Оноре де Бальзак, Фридрих Ницше, Михаил Булгаков, Мэрилин Монро…
 
В общем, как справедливо заметил кто-то из великих… Ну почему обязательно тоже чокнутый, девушка? Совершенно не обязательно! Так вот, как заметил кто-то из великих: «Высокий ум безумию сосед, границы твердой между ними нет». На этой философской ноте мы заканчиваем нашу экскурсию. Вы можете приобрести сувенирную продукцию у выхода из нашего Музея Безумия. В ассортименте открытки с работами великих сумасшедших на одной стороне и списком психиатрических лечебниц с телефонами на другой. Также в нашей сувенирной лавке вы можете приобрести миниатюрные копии ружья Хемингуэя, пистолета и уха Ван Гога и подарочные бутылочки абсента в стиле Тулуз-Лотрека. Благодарю за внимание!
 
Жаль, что такого музея пока нет. Я подрабатывала бы там с большим удовольствием. И народ бы туда шел, уверена абсолютно. Ведь кто из нас не задумывался хотя бы раз в жизни: а не безумен ли я? Можно ли утверждать наверняка, что я в уме и здравом рассудке, а сумасшедшая бабка у метро — нет? Вообще не факт. Вдруг все те, кого мы считаем безумцами, просто получили ЗНАНИЕ, с которым не в состоянии справиться человеческий мозг? И это как раз они «нормальные», а я — не очень. Тут и факты подтягиваются: станет ли нормальный человек добровольно мазать на лицо белый грим, заводить роман с геем и становиться за четыре дня на пуанты? Лизнет ли нормальный человек на спор станцию метро «Охотный Ряд»? Гранитную стену метро. На спор. А? Наверное, нет. А я так делала. Вывод простой: границы между нормальностью и безумием очень призрачны. Мои личные — точно. Весенние — особенно. Весенне-влюб­ленные — нечего даже и обсуждать. И я, признаюсь, рада, что иногда впадаю в неадекват. Во-первых, это знатная доза адреналина, во-вторых, вдруг это признак гениальности, а в-третьих, на память об этих эпизодах остаются рифмы. Например, вот:
 
Я весной всегда дурю по-страшному.
Все дели, пожалуйста, на два.
Многословность лишнюю вчерашнюю,
Глупость, что не сделала едва.
 
Что-то постоянно приключается.
Ветер пахнет, рвет мозги с петель.
Интеллект с сознанием кончаются
Там, где начинается апрель.
 
В панике, как крыса после шторма.
Перебор. Да что там, передоз…
У меня любовь в тяжелой форме.
И тактильный авитаминоз.
 
Я с утра уйду, мой обаятельный.
И, возможно, не перезвоню.
Так что будь, пожалуйста, внимателен:
Я весной по-страшному дурю…
 
Малоизвестная актриса со мной совершенно, надо сказать, солидарна. У нас с ней, пожалуй, даже соревнование «Кто безбашеннее?». Золотой Кубок Дурки. Чемпионат по Идиотизму с Препятствиями. И на данный момент, увы, она уверенно вырывается вперед:
 
малоизвестная актриса
пьет чайной ложкой ацетон
сошелся так с желаньем сдохнуть
врожденный аристократизм
 
малоизвестная актриса
себя считает лучше всех
нескромно глупо безнадежно
но кто-то ж должен так считать
 
малоизвестная актриса
приклеит на лицо усы
ведь мужиков в кино и театры
куда охотнее берут
 
малоизвестная актриса
весной немного не в себе
а осенью зимой и летом
вообще совсем неадекват
 
малоизвестная актриса
не бережет свои мозги
и современных драматургов
читает смело каждый день
 
малоизвестная актриса
в костюме ростовой хот-дог
имеет славную возможность
весь текст джульетты повторить
 
малоизвестная актриса
была технический дебил
ее нередко побеждали
компьютер чайник или фен
 
малоизвестная актриса
рубила платье топором
не говорить же костюмерам
что располнела и мало
 
малоизвестная актриса
кричала в сексе нет границ
пока ее из зоопарка
бухую выводил ОМОН
 
малоизвестная актриса
слегка хромает и косит
это случайно поскользнулась
и не случайно подралась
 
малоизвестная актриса
не истеричка и не тварь
а стекла битые в гримерке
лишь поиск образа козы
 
малоизвестная актриса
на лыжах лезет на забор
еще хотела шлем и клюшку
но побоялась не поймут
 
малоизвестная актриса
пришла сдаваться в желтый дом
ее не приняли сказали
что психам стрессы не нужны
 
Так что пока счет в ее пользу. Но я не сдаюсь. Весна же только началась!  

Колонка Ольги Аничковой опубликована в журнале "Русский пионер" №63. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Владимир Цивин
    25.04.2016 13:06 Владимир Цивин
    На грани веры и неверья

    Настоящую нежность не спутаешь
    Ни с чем, и она тиха.
    А.А. Ахматова

    Творя историю в словах старательно,
    не зря же память так тут избирательна,-
    созвучных слов просодией, сердце вдруг заворожив,
    и стих ведь есть особое, состояние души,-
    так сквозь лоск и хаос осени, роскошь и невзрачности весны,
    неизменны кроны сосен лишь, словно душ сокровенные сны.

    С бездомностью своей глубинною,-
    как будто выпав, вдруг пав,
    зим белизною голубиною, на мрамор траурный трав,-
    что обманчивого одуванчика чало, тянущееся к теплу тело,
    стужа желтой же бывает сначала,-
    прежде чем сделается белой.

    Пускай нежность весенних желаний
    да нежить предзимних надежд,-
    вдруг осеннею спутает дланью, с остатками летних одежд,
    все равно же возраст рассветный, ранний,-
    выберет ведь для своих одежд,
    и ненужную нежность желаний, и жестокую нежить надежд.

    Да, что в бездне Слова, исчезая, лишь чтоб воскреснуть,
    торжествует снова, часто же, над тяжестью нежность,-
    но, чем бы ни был, мир напоен,
    быть может, нежность, вечность времен,-
    по-доброму же зла, прозренья резь в глазах,
    нежна и скорбь сама, когда судья судьба.

    Пусть беспокоя серостью да холодами,
    словно ереси восстание во храме,-
    так осень, варварски сорящая листами,
    успокоится блестящими снегами,-
    не так ли, как песня поэта, устроена и жизнь сама,
    предосень, пока еще лето, предзимье, уже зима.

    Душа живая через ужас, пройти земной осуждена,
    да, может, ужасов всех хуже, когда бестрепетна она,-
    сознавая или нет, сквозь победы и пораженья,
    жизнь всегда же есть ответ, на вызовы уничтоженья,-
    от худших бед, быть может, охранит,
    порой нас тяжесть жизненных обид.

    Да и будем ли мы узнаны, чрез время, пространство и речь,-
    коль в безумье необузданном,
    на нежность надежды все сжечь,-
    не то что душевных ран, не прощающей даже небрежности,
    быть может, всегда обман,-
    достижимость непостижной нежности?

    Лишь то нам кажется чудом, что недоступно покуда,
    да, как победа и мечта, всегда же чудо красота,-
    что красота без истины, ничтожно,
    пред Богом всё, что в мире ложно,-
    коль всегда же находит устойчивость, веря,
    лишь в неувядающем духе, материя.

    Так прелесть, непонятной ереси и непогоды,
    нередко ведь, всего прекрасного трудные роды,-
    так чувству порою, не хватает хвоста,
    так сырая гортань, обретает уста,-
    на грани веры и неверья, терновый неся венец,
    высокой радостью доверья, не мертв в творенье Творец!
63 «Русский пионер» №63
(Апрель ‘2016 — Апрель 2016)
Тема: Безумие
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям