Классный журнал

11 декабря 2015 11:00
Ничего удивительного, что в номер, посвященный чуду, режиссер Константин Богомолов написал сказку. И хотя сказка эта вроде бы не о чудесах, а о том, как возникает сказка, — но в этом ее возникновении, может быть, и есть самое удивительное чудо.
 
Аня хотела, чтобы папа рассказал ей сказку перед сном.
Было 10 вечера.
Папа был очень уставший.
А Аня нет.
Папе надо было еще поработать.
А Ане спать.
Папа знал, что если он ляжет рядом с Аней
(а Аня все еще спит с родителями и наотрез отказывается спать одна), —
если он ляжет рядом с Аней, он мгновенно уснет.
А спать было нельзя, потому что обязательно надо было поработать.
Но не лечь тоже было нельзя.
Потому что рассказывать сказку сидя невозможно.
Ведь сказка эта должна быть совсем новой.
А папа не знал НОВЫХ сказок. А Аня знала все старые.
Поэтому папа должен был сейчас сочинить сказку.
На ходу.
То есть лежа.
Потому что сказки сочиняются только так — глядя в потолок.
Потому что потолок похож на чистый лист бумаги, и на нем так легко пишется…
И папа лег рядом с Аней и стал рассказывать сказку.
 
— жил-был мальчик, — начал папа, глядя в потолок, —
и были у него мама и папа.
— как у меня?
— как у тебя.
— а как звали мальчика?
— а разве это так важно?
— нет.
— тогда слушай. у мальчика были мама и папа. и комната.
— а как звали мальчика?
— а как ты хотела бы, чтобы его звали?
— не знаю.
— давай так. когда его позовут, ты узнаешь, как его звали. хорошо?
— ладно. а кто позовет?
— кто-то. кто-то обязательно позовет кого-то.
— и меня кто-то позовет?
— конечно. когда-нибудь каждый услышит, как его зовут.
просто внимательно слушай…
— рассказывай.
— итак, у него были мама, папа и своя комната.
— у меня тоже есть своя комната.
— Аня! ты будешь слушать?
— да.
— своя комната и большая жизнь впереди.
много-много дней было в этой жизни.
эти дни были похожи на монетки, туго набившие кошелек.
мальчик гремел этими монетками и думал, сколько можно всего купить на них.
на них можно купить славу (это первое, о чем он мечтал),
большой дом на море (это второе, о чем он мечтал)
и отдых для мамы и папы (это третье).
— а зачем им было отдыхать? они были усталые?
— нет, конечно.
— а ты уставший?
— немного. слушай.
— папа, подожди.
принеси мне воды, пожалуйста.
 
папа принес Ане воды и продолжил:
 
— у мальчика была своя комната. и эта комната была как яйцо.
— как это?
— ну вот как цыпленок появляется? откуда?
— из яйца.
— а до того, как он появился, он живет в яйце, верно?
— да.
— и мальчик жил в своей комнате, как в яйце.
— папа, подожди. дети появляются из живота.
— а этот мальчик — из комнаты.
— странный мальчик.
— да, пожалуй.
мальчик сидел в комнате, как в яйце, и рисовал.
— что?
— а что ты рисуешь?
— цветы. солнце. папу и маму. кошечку.
— и он.
— он любит рисовать?
— любил. это было давно.
— я люблю рисовать.
— и ты рисуешь цветы, солнце, папу и маму, кошечку.
ты любишь раскрашивать их. ты любишь сиреневый цвет, и зеленый, и красный.
а мальчик рисовал только синим или только черным цветом. и иногда фиолетовым.
— почему?
— такой характер.
— а как он тогда рисовал солнце? оно же желтое!
— когда он хотел нарисовать солнце, он рисовал: СОЛНЦЕ.
когда он хотел нарисовать море, он рисовал: МОРЕ.
 
и папа взял лист, ручку и написал:
СОЛНЦЕ
МОРЕ
 
— это не рисунки. это буквы и слова. их пишут.
— неужели ты пишешь слова?
— конечно. я пишу поздравления тебе и маме. и с няней мы пишем всякие слова.
когда учимся писать. а когда рисуешь — тогда получаются картинки.
— а как ты нарисуешь ночь? или воздух?
— это нельзя нарисовать.
— а вот и можно.
 
и папа нарисовал: НОЧЬ.
 
— посмотри на этот рисунок. ты видишь ночь?
— все равно это слова. их пишут.
— помнишь, вчера ты хотела покрасить крылья бабочки в альбоме для рисования?
— да.
— ты так долго выбирала, какого цвета будут крылья, что папа даже рассердился…
— помню.
— выбирай каждое слово, которое пишешь.
выбирай, как выбираешь краску.
выбирай слова так тщательно, чтобы все вокруг начинали сердиться.
тогда получится, что ты рисуешь слова.
— папа!
— что?
— я хочу писать.
— давай. а я пока что сделаю себе кофе.
 
Аня села на горшок.
потом обратно залезла в кровать.
папа вернулся с кофе. теперь он сочинял сказку сидя.
 
— так вот.
этот мальчик — он рисовал слова.
а потом он бросил это занятие.
— почему?
— было некогда возиться с каждым словом. и к тому же он вырос.
и у него появилась цель в жизни.
— какая?
— он не знал.
— как это?
— а разве кирпич знает, кому он летит на голову?
— какой кирпич?
— не важно.
слушай дальше.
ты помнишь, что у него был кошелек, туго набитый монетками?
они звенели и обещали так много!
— а что он покупал на них?
— да вроде ничего особенного.
он вроде ничего особенного не покупал, а монетки исчезали.
— в кошельке была дырка!
и они просыпались.
— да.
возможно. но для того, чтобы понять это, надо было обследовать кошелек.
ощупать его со всех сторон.
а он ужасно боялся обнаружить дырку.
— почему?
— а что он сказал бы маме?
мама дала ему кошелек, набитый монетами,
а он его порвал и рассыпал половину богатства?..
— он боялся мамы?
— нет. он любил ее.
но сказать ей не решался.
— почему?
— ну вот ты. ты ведь тоже не говоришь нам с мамой иногда, когда набезобразишь?
— да.
— и он тоже. но он не боялся мамы.
боялся он одного чудовища.
это был дракон, который летал над городом и хватал людей.
и уносил их далеко-далеко. и не возвращал.
правда, говорили, что он уносит их в прекрасную страну.
но точно этого никто не знал.
и все равно — так страшно и грустно было подумать,
что никогда не увидишь родной дом,
и маму, и папу.
— ты шутишь?
— не шучу.
— драконов нет! я знаю!
— когда этот мальчик был маленьким, он тоже думал, что драконов нет.
что все это сказки.
все дети думают, что драконов нет.
а когда он вырос, он узнал, что драконы есть на самом деле.
что и вправду есть злые волшебники и ведьмы.
— и кощей?
— тоже.
— это все не сказка? они есть на самом деле?
— да.
— нет! я знаю, что их нет.
— и он был уверен, что их нет.
а оказалось — есть.
— и изумрудный город?
— да. и он есть.
— и живая вода?
— да.
— и мертвая?
— да.
— и школа волшебников?
— нет. это единственное, чего нет. гарри поттера и его школы нет.
а все прочее есть. на самом деле.
дети думают, что сказки — это выдумка.
а вырастая, понимают, что это правда.
— я тебе не верю.
— я и сам себе не верю.
слушай!
он боялся дракона.
— почему он не хотел победить его?
— он был труслив.
— папа! ты боишься дракона?
— почему ты решила, что речь обо мне?
— а о ком?
— мы же договорились: когда мальчика позовут, ты узнаешь его имя.
— ну хорошо. продолжай.
— мальчик не боялся дракона.
он боялся, что дракон похитит его раньше времени.
— раньше какого времени?
— пока он не совершит что-то великое.
— подвиг?
— да. например.
— ну вот и убил бы дракона.
— во-первых, его научили, что убивать нехорошо.
— но это же дракон!
— ну и что?
потом он втайне думал, что, если дракон прилетит к нему,
он сможет с ним договориться.
— как это?
— приласкать его…
обаять. уболтать.
как ты меня иногда.
и наконец… у него была другая мечта…
— какая?
— он мечтал сам стать драконом.
— как это?
— а вот так.
— и ты бы пыхал огнем?
— он бы дышал огнем.
и его бы боялись.
он хотел, чтобы его боялись.
— зачем?
— тогда ему самому не было бы так страшно.
тот, кто хочет, чтобы его боялись, — тот просто очень боится сам.
— чего?
— других. и дракона.
— а если бы он стал драконом, он бы стал бессмертным?
— нет.
— почему? ведь тогда дракон не похитил бы его.
— на каждого дракона находится рыцарь.
— почему же он не хотел стать рыцарем?
— потому что он не был рыцарем.
— а почему он не стал драконом?
— потому что он не умел летать. увы.
 
Аня уже засыпала. и папа тоже.
 
— и еще потому, что мальчик встретил принцессу.
— ее звали Аня?
— конечно.
— и он в нее влюбился?
— по уши.
влюбился — и перестал мечтать стать драконом.
— потому что принцессы не любят драконов.
— а он очень хотел, чтобы Аня любила его.
— а дракона? он все еще боялся дракона?
— да.
— а почему?
 
Аня совсем уже спала.
 
— он боялся оставить свою принцессу одну.
— как это?
— вот смотри: иногда мама уезжает по делам,
и папа остается с Аней.
и вечером, когда Аня уже спит,
папе надо вывести собаку Варю.
и он не может этого сделать,
потому что боится, что Аня проснется
и позовет его.
она всегда зовет его или маму, когда просыпается.
она позовет — и никто не откликнется,
и Аня испугается.
она еще не может НЕ испугаться, оказавшись одна в пустой квартире.
и вот папа ждет… и Варя тоскует… но что делать…
боится папа, что позовет его Аня, а его не будет.
так и мальчик боялся. боялся, что заберет его дракон.
и проснется принцесса утром. и позовет его.
и никто не откликнется.
и испугается Аня. и заплачет.
 
Аня уже спала.
папа поцеловал Аню.
она спала.
папа поцеловал спящую свою красавицу.
она не просыпалась.
только улыбнулась.
если бы она проснулась, он бы расстроился.
он целовал ее так, чтобы она не просыпалась.
чтобы спала безмятежно.
чтобы спала и видела во сне море, солнце, папу и маму и кошечку.
он тихонько поднялся с кровати и пошел.
ведь надо было еще поработать.
вдруг сзади раздался голос: «папа!»
папа вернулся к Ане.
нагнулся и тихонько сказал: «ты звала меня?»
 
— да. просто не уходи. побудь со мной.
— я здесь. спи.
— я тебя очень люблю, — сказала Аня и перевернулась на другой бок.
 
папа подумал о том, что он счастлив.
о том, что все, о чем он мечтал, — не сбылось.
и не сбудется.
посмотрел на спящую Аню.
папа не был рыцарем.
но готов был сразиться с драконом.
если бы он прилетел…

Колонка Константина Богомолова опубликована в журнале "Русский пионер" №60. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (2)

  • Владимир Цивин
    11.12.2015 21:37 Владимир Цивин
    Там где сказка кончается

    И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
    И лазурь, и полуденный зной…
    Срок настанет – Господь сына блудного спросит:
    «Был ли счастлив ты в жизни земной?»
    И.А. Бунин

    Пускай в тумане моря: мол, младенец, у матери на руках,
    да коли ждет другой, их где-то берег,-
    вдруг уходит тихо страх.
    Немолчный сонм ночной, созвездий блеск и бред,
    над хрупкой тишиной земной, над страхом лет и бед,-
    движенье ль лучше, чем покой, иль просто лучше нет?

    Сияла, улыбаясь, луна, желтым ликом с голубых небес,-
    мила июньская ночь, светла, да осенний не дремлет раз бес,
    сгорит и эта, увы, дотла, что в зените пока, пора чудес.
    Свыше ждет изменчивости, мимолетность же вечности,-
    не так ли одуванчика позднего, одинокое личико,
    уже, то ли ущербность серьезная, то ли просто величество?

    Не так ли ласкает глаз мило, при расставании не вздорном,-
    багрово-алый парус Светила, скрываясь за горизонтом?
    Так в голубом вдруг, белоснежные облачка,
    за верхушки зацеплены сосен,-
    огнем вокруг которых, затеплена листва,
    где уж распоряжается осень.

    Когда серпастый месяц нов, поймать пытается звезду,-
    вдруг наступает полуснов, пора под ним у нас внизу.
    Гомон птичий, чьи-то кличи, легче ветер, слепнет вечер,
    шелест песней неизвестней, лепет летний мимолетней,-
    осень славит хлад различий, время правит хлам приличий,
    сердце верит в храм величий.

    За телами, зачастую, тая те пороки,
    что наоборот продемонстрировать лучше бы,-
    оттого-то нередко, люди и одиноки,
    что соприкасаться редко могут душами.
    Да шелохнется ль что в душе, дрогнет ли вдруг где в сердце,-
    пусть поседевшие уже, верьте же себе, верьте!

    Ведь ветерка когда прохлада, услаждает здесь в жару,-
    вдруг понимаем же, что надо, прохлаждаться и в пиру.
    Сер раз горизонт не по сезону, ветер вер уж не знает резону,-
    что-то родилось иль, может, умерло, но дело в этом едва ли,
    коль есть в мудрости утра ли, сумерек,-
    всегда ведь привкус печали.

    Не так ли невеселой невестой,
    неуклонно в лапы вечера злого,-
    туда, где от туч уж было тесно, опускало Светило лик долу?
    Необузданной обузой безумности,
    чистоту человечности чуть замутив,-
    Бог же из музыки разумности, неповторимый сотворил мотив.

    Но разве же окрас и запах, вся красота цвела,-
    всего лишь для мохнатых лапок, и хоботка шмеля?
    Когда цветы понурят головы, не чувствуя тепла лучей,
    и блеклых лепестков их золото, подернется тоской очей,-
    поймем вдруг, что нет хуже холода,
    чем в душах тех, кто здесь ничей.

    Не так ли жгучую слезу жемчужную,
    на белоснежную роняя грудь,-
    зима студеною порою вьюжною,
    в тепле мечтает, может, отдохнуть?
    Как цветок раскрывается, чтоб свой прославить здесь стиль,-
    там, где сказка кончается, и начинается быль.
    •  
      Сергей Демидов
      12.12.2015 10:38 Сергей Демидов
      Был ли счастлив ты в жизни земной?
      Былллллллллллллллллл
      Уверен?
      Даааааааааааааааааааааа
      Рассказывай?
      Чтоооооооооооооооооо
      О счастье своем?
      Моееееееееееееееее
      Уверен в том, что это счастье?
      Даааааааааааааааааа
      Чем докажешь?
      Это требует доказательств?
      ДА.
      Пойду подумаю над доказательствами..
      Пойди. Пойди......
60 «Русский пионер» №60
(Декабрь ‘2015 — Январь 2015)
Тема: чудо
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям