Классный журнал

Николай Фохт Николай
Фохт

Лунный омлет, или Все тайское становится явным

13 сентября 2014 11:30
Сермсук Каситипрадит, Бхерая Хомкосол, Манан Буньячай и даже Буньярит Вичиенпунту — вот какие словосочетания учится произносить без запинок обозреватель «РП» Николай Фохт, чтобы в награду получить тайну приготовления тайского риса. Читателю предстоит раскусить, стоила ли она (тайна) того.

Автоматические двери аэропорта разъехались в обе стороны, и я сделал шаг вперед. Густой, как деревенская сметана, воздух, горячий и жирный, замедлил, мгновенно законсервировал движения. В голове сверкнула паническая мысль: а-а-а-а!
 
Я бросил чемодан, раскинул руки и лег на воздух Бангкока — плотный, чужой, неопасный. Нельзя было засыпать, но я закрыл глаза. Доверился целиком этому миру. И он меня не подвел. Очнулся через неделю в Шереметьеве, на Родине, где воздух прозрачен, чист и ничего не значит.
 
Да тут, на Родине, вообще ничто ничего не значит — потому что ничего не стоит.
 
Это было первое путешествие в Таиланд.
 
А в Таиланде любая эфемерная субстанция, тень любая, звук и запах — очевидно материальны. На них можно положиться, забрать с собой в дом, прислонить к дверному косяку. И видишь штуковину, которую ты притащил с улицы, которую учуял, услышал явно и понял, что без нее теперь тебе не продвинуться дальше; эту невесомую, прозрачную и вечную штуковину видишь только ты.
 
Как тень своего предка, который теперь завтракает вместе с тобой в стекляшке через дорогу; как дух лемонграса, который становится твоим путеводным запахом по великой сиамской земле; как вкус том яма, после которого все в обычной, нетайской жизни — пресно и банально.
 
Таиланд — это сон, во всех смыслах и проявлениях. Чем хорош сон вообще: ты наконец остаешься один. Тебе являются любимые люди, как живые. Твои враги заговаривают с тобой, как старинные друзья. Ты пересекаешь тысячи километров за доли секунд — прогулочным шагом. Взлетаешь на две с половиной тысячи метров — просто сделав два энергичных шага и грамотно оттолкнувшись от земли. Ты смеешься, плачешь, боишься, грустишь — спишь полной жизнью. И всегда возвращаешься, просыпаешься новым, отдохнувшим.
 
В частности, Таиланд отличается от сна тем, что там еще и кормят.
 
Первое гастрономическое воспоминание: свиные и куриные шашлычки на обочине всякой улицы. Гордый, воротил я нос, пока не разгадал: это и есть самое вкусное. Сонные тайские бабушки выставляют свежайшую, со льда свинину, курятину. Некогда замораживать, наверное, дорого замораживать: убоинку сразу в дело. Поэтому не надо никакого маринада, никакой вынужденной аранжировки. Мясо полно настоящих, мясных вкусов. Лично я узнал настоящий вкус свинины именно в Таиланде, на улицах Бангкока.
 
Потом уже в блистающих трущобах Патпонга, в ресторане с пип-шоу мне, русскому человеку, вскормленному дальневосточными креветками в пивном застенке «Яма», показали, кто тут настоящая креветка, кто в этой жизни истинный шримп! Вместо тазика красноватых насекомых в хитиновом покрытии на тарелке с достоинством уместились три: здорового розового цвета, полуголые, как русалки без головы. Их не надо было обильно солить, их можно сразу есть; сразу чувствовать вкус, пусть и теплого, моря; их не обязательно запивать пивом — у них свой, гордый вкус.
 
В Таиланде, под Районгом, состоялась и моя первая осознанная, прочувствованная устрица. Огромная, дружелюбная, с острой приправой, похожей на аджику, и лимоном. Может быть, не такой вкус, как у устриц из холодного океана, но чтобы научиться на простых примерах — лучше и не надо. Я не знаю, может, придумываю, поэтизирую тайскую устрицу, но мне она кажется легче устрицы, которую можно съесть в Европе. Человеческий организм дружит с тайской устрицей, принимает ее без напряжения, позволяет, что важно, больше съесть.
 
Тут, в Таиланде, случилось и важное суповое откровение — том ям; как хаш армянину, как борщ украинцу, как русскому сборная солянка. Легкий, но глубокий, горячий, но спасающий в жару, острый, наконец.
 
Безрезультатно я пытался повторить том ям на московской земле. Любым способом — в ресторане, дома.
 
В ресторане — какая-то странная диетическая жидкость с креветками и грибами. Никакого просветления после не наступает, только когнитивный диссонанс.
 
Дома приготовить тоже почему-то не получается. Для абсолютно аутентичного том яма не хватает терпения, ингредиентов и знания чего-то важного. Технология приготовления заправки супа мне просто непонятна. Все слова и даже продукты знакомы, а непонятно. Мистика.
 
Использовать готовую заправку — результат лучше, чем в московском ресторане. Самое похожее — разогреть готовые консервы, они есть в российских магазинах. Но это, конечно, позор, который перечеркивает весь катарсис.
 
Вот, грубо говоря, в том ям все и уперлось. Это — поиск настоящего том яма — и была причина, по которой я оказался в посольстве Таиланда. Именно из-за том яма я выпалил первому секретарю, госпоже Бхерае Хомкосол, свой главный козырь: Сермсук Каситипрадит.
 
Сермсук Каситипрадит — это тайский журналист, автор острого расследования коррупции в бангкокском аэропорту, теперь — руководитель одного из тайских телеканалов. В начале девяностых он и его старший коллега Пайтоон Соонторн приехали в перестроечную Россию. Первые тайские журналисты на российской земле. Так мы и познакомились. А потом, через пару месяцев, я со своим коллегой нанес ответный удар. Нюанс: мы приехали в Таиланд молча, практически без предупреждения. То есть написали: мол, едем — и поехали. Несмотря на то что и Сермсук, и Пайтоон очень удивились, когда узнали, они нас первым делом накормили. В пять минут решили вопрос с гостиницей (какой-то там дракон) и повели на тайбоксинг. Бои на меня, в общем, не произвели впечатления, а вот что запомнил на всю жизнь — коричневый, «слипшийся» рис с цыпленком. Это блюдо там, как попкорн в кино, так я понял.
 
Но еще в Москве я героически выучил имя Сермсука, хотя он из гуманистических соображений предлагал называть его Пепси — прозвище у него такое.
 
Но я отринул паллиативы, я освоил это имя, и я сказал это имя без запинки в телефонную трубку, когда мы объявили, что торчим уже два часа в аэропорту Бангкока. Думаю, это нас и спасло.
 
Я потом не раз в трудную минуту повторял: Сермсук Каситипрадит. И всегда помогало: кто-то, услышав, вдруг не к месту улыбался, кто-то восхищался, а кое-кто вдруг задумывался о тщете бытия и впадал в нирвану.
 
Вот и сейчас я пошел ва-банк: Сермсук Каситипрадит! Мне позарез нужен рецепт том яма. И не просто рецепт: я требую, да, я требую, чтобы меня научили его делать, его варить.
 
В этот раз Сермсук Каситипрадит подействовал частично.
 
Госпожа Хомкосол, как всякий дипломат, пошла на компромисс.
 
Том яма не будет, нет нужных запчастей. Но в остальном — поможем на высшем уровне.
 
И вот я стою на кухне советника по экономическим вопросам королевства Буньярита Вичиенпунту. Это улыбчивый человек в фартуке. У прекрасно оборудованного рабочего стола — Бхерая Хомкосол, которая помогает мне понять, что происходит. За журнальным столиком гость советника — Манан Буньячай, генеральный директор международных «Тайских авиалиний». Уровень действительно высокий.
 
Советник улыбается, советник предупреждает, что в Таиланде еда — больше, чем еда. Что вот мы сейчас пообедаем за одним столом и станем друзьями навек. Господин Буньячай смотрит мне прямо в глаза и кивает: да, мол, станем друзьями навек. Я не против.
 
А аллергии у вас случайно нет, вдруг понижает градус разговора советник.
 
Аллергии, говорю, нет, а что?
 
Острое будем есть, с аллергией нельзя. Я вдруг зачем-то вспомнил, что в Таиланде замечательная медицина и фармацевтика. Многие ведь как думают: Таиланд — туризм, да и все. Нет, не все. Сельское хозяйство, пищевая промышленность, машиностроение, легкая промышленность. Мощнейшее государство, если разобраться.
 
Пока я это думал, господин Вичиенпунту с улыбкой уже что-то тушил в воке.
 
Я в ужасе, что пропустил какой-нибудь секрет, бросился к Бхерае.
 
— Ничего страшного, — успокоила первый секретарь, — готовим массаман.
 
— Что это?
 
— Суп.
 
— Как том ям?
 
— Как том ям, как том ям, — успокоила Бхерая. — Только как карри.
 
— А что же это в воке? Там уже все готово!
 
— Нет, это заправка магазинная. — Бхерая улыбается.
 
— Консервы?!
 
— Да, так быстрее.
 
Сердце мое упало. Сухость во рту, и глаза слезятся. Я вдруг ясно ощутил, что близок к провалу и никаких секретов не узнаю. Что это за секрет — банка массамана!
 
Между тем советник, несмотря ни на что, вошел в понятный медитативный поварской раж. Аккуратно порезанный картофель и куриные грудки (а можно говядину, прокомментировала Бхерая). Приготовленный арахис (а можно еще ананас добавить, но мы забыли купить, засмеялась госпожа Хомкосол). В закипевшую заготовку массамана добавляются курица, орехи, кокосовое молоко, потом картошка. Проверять по готовности картошки. Если надо — можно добавить водички. Все вместе отняло минут пятнадцать. Внутри приготовления массамана советник успел еще сделать традиционный тайский креветочный салат. К поджаренным на растительном масле креветкам добавляются красный перец, перец чили и главный ингредиент — базилик. Все это быстро пассеруется в воке (можно и на сковородке — это уже не Бхерая, а я вам говорю). Добавить рыбного соуса, соевого соуса, кетчупа, соли по вкусу… Да, если разобраться, там все по вкусу — никаких пропорций, исключительно интуиция и визуальный контроль.
 
И тут как гром среди ясного неба. Нет, как манна небесная в пустыне.
 
— А сейчас главный секрет тайской кухни. — Советник заговорщически подмигнул мне. Я весь обратился во внимание.
 
— Во-первых, все готовится на очень горячем огне! — Буньярит Вичиенпунту посмотрел на произведенный эффект.
 
Я попытался изумиться:

— Вау!
 
— Во-вторых. — Советник взял хорошую паузу. — Сахар!
 
— Что сахар?
 
— Сахар везде. И всюду. Во все тайские блюда нужно добавить чайную ложку сахара.
 
— И все?
 
— Нет. — Советник будто расстроился, что придется выдать еще секрет. — Еще уксус. Ложка сахара и уксус — секрет тайской кухни.
 
Пока я осмысливал, господин Вичиенпунту развил успех.
 
И как бы между делом заявил. Тихо, интимно как-то:

— Я сейчас приготовлю самое тайское блюдо. Его может приготовить любой таец, ребенок пятилетний может. Это тайский омлет.
 
И вдруг я понял, зачем я тут.
 
Да, все оказалось элементарно. Растительное масло нагревается в сковородке до предела. Взбалтывается пять яиц, добавляются рыбный соус, соевый соус, все хорошенько взбивается, заливается в кипящее масло. Через пару минут поднявшийся блин переворачивается. Пара минут — и омлет с лунной, в кратерах от кипящего масла поверхностью готов.
 
К тайскому омлету подается рис.
 
— А сейчас я открою секрет, как сварить рис.
 
А вот это уже совершенно нереальная удача. Как варить рис от тайского советника!
 
— Рис надо засыпать на одну фалангу пальца. А воды — ладонь положить на дно кастрюльки с рисом и чтобы вода едва закрывала тыльную поверхность кисти.
 
Так, а дальше, кульминация, самое главное?
 
— Ну и все.
 
— Что все? А варить? Ну, чтобы там рисинка к рисинке, чтобы не сопливый, но и не пересушенный.
 
Советник искренне удивился.
 
— Так в рисоварке выставить режим, и все.
 
Потом мы обедали. Ароматный массаман, деликатный креветочный салат, омлет с рисом — настоящая находка и необычное дополнение к любому ужину. На десерт — сладкий рис и манго.
 
Мы говорили, конечно, о дружбе. Буньярит Вичиенпунту рассказал, как на барахолке купил старый выпуск русской газеты «Живописное обозрение» про короля Таиланда Сомдеча-Пра-Параменде-Мага-Чулалонг-Корна. Полоса забрана в рамку и висит в гостиной советника. Манан Буньячай рассказал о севере Таиланда. Там хорошо, заверил руководитель «Тайских авиалиний». Мы стали друзьями навек, если я правильно понял. Но что делать с том ямом?
 
Да ничего не делать. Сон продолжается. Рано еще просыпаться.


РЕЦЕПТ
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
48 «Русский пионер» №48
(Сентябрь ‘2014 — Сентябрь 2014)
Тема: ВЕРА
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям