Классный журнал

Андрей Бильжо Андрей
Бильжо

Все меньше и меньше

19 сентября 2014 10:50
Постоянный автор «РП» Андрей Бильжо повествует, как это в нем — не только в писателе, художнике, но во враче-психиатре — так загадочно уживаются психиатрический профессионализм и человеческая доверчивость.

ЛЮДЯМ я всегда верил. В этом смысле я идеальная жертва для мошенников. Стоп! Вот сейчас мошенники прочтут мой текст и устроят свой слет в местах моего обитания.
 
Интересно, читают ли мошенники «Русский пионер»? Заодно узнаем и это.
 
Как вообще во мне сочетаются доверчивость и знание психиатрии — загадка. Впрочем, не такая уж сложная, как может показаться. Дело в том, что психиатра в себе надо включить. А я часто забываю это делать вне работы. Да и не хочу. Вот представьте себе стоматолога, который в нерабочее время, выпивая с другом, отмечает для себя, что у собутыльника кариес правого верхнего клыка. Или целуя любимую… Опущу здесь предположительное поведение врачей других медицинских специальностей в повседневной жизни. Включите сами свое воображение.
 
В общем, я людям верю. И ничего не могу с этой верой поделать.
 
Вот несколько примеров, характеризующих меня с не очень хорошей стороны. Но я ж про веру в людей…
 
Конец 80-х. У меня было несколько сертификатов. Забытая денежная единица. Постаревшие фарцовщики (тоже забытое слово) должны были бы в этом месте оживиться. А для тех, кто не знает или забыл, поясню: это такие бумажки, на которые можно было отовариться (именно это слово здесь подходит) в валютных магазинах «Березка». Там продавались иностранные сигареты, иностранный алкоголь и прочие иностранные вещи, которых в обычных магазинах не было. И вот представьте себе, этот «березовый» рай стал рушиться. И рушиться стремительно. Я взял пачечку своих жалких сертификатов и поехал к валютному магазину с желанием как-то их пристроить. В магазин стояла гигантская очередь. Товаров в магазине практически не осталось.
 
А рядом крутились всякие граждане, предлагавшие поменять сертификаты на рубли. В основном один к трем. И вдруг подходят ко мне двое — один слегка поддат, второй трезв — и предлагают мне поменять по курсу один к шести. Мы отходим в сторону. Тот, который трезвый, отсчитывает сумму в рублях. Все честно. Сертификаты вообще лежат у меня в кармане. Полное доверие. «Пересчитай, — говорит он, — чтобы по-честному». Я пересчитываю. Одной купюры не хватает. «Не хватает», — говорю я. «Не может быть, — говорит он и дает деньги своему поддатому приятелю: — Серега, пересчитай». Тот пересчитывает. «И правда, Толян, не хватает...» Трезвый берет деньги, добавляет недостающую банкноту и протягивает пачку рублей мне. Я кладу рубли в карман. Достаю сертификаты и отдаю им. Они их пересчитывать не стали (доверяют). Жмут мне руку и уходят. Дома выяснилось, что поменяли мне мои сертификаты на рубли по курсу один к одному. Кстати, на сертификатах так и было написано, что один сертификат равен одному рублю. Так что все честно. У меня даже не было чувства досады, а было чувство гордости за мастерство и профессионализм моих менял.
 
Начало 90-х. Сильно мрачный, я спускаюсь в подземный переход в толпе не менее мрачных сограждан. Неожиданно слева, стремительно перепрыгивая через ступеньки, меня обгоняет молодой человек, и откуда-то из него выпадает толстая пачка малознакомых мне тогда зеленых бумажек. Я что-то кричу ему вслед, одновременно наклоняюсь и поднимаю эту пачку долларов. Парень меня не слышит и скрывается за углом, а деньги в это же время хватает другой, которого я в свою очередь хватаю за руку, продолжая кричать. Задержанный мной шепчет мне на ухо: «Чего ты орешь, идиот, давай поделим деньги тихо-мирно пополам». Я его посылаю и тащу в подземный переход. А там уже народ остановил растерянного, бегущего и потерявшего. На глазах у толпы я — задержанному мной: «Отдай деньги!!!» Задержанный: «Да на, на…» Возвращаю их хозяину. И оба смотрят на меня как на полного идиота.
 
Потом, рассказывая эту историю много раз, я слушал этот диагноз, с которым частично был согласен. Но чувство гордости собой было выше. Собой я был очень доволен, хотя и не раз представлял, как бы я мог распорядиться этими деньгами. Но вера в людей…
 
Прошло пять лет. И вот иду я в хорошем настроении по Тверской, и слева меня стремительно обгоняет молодой человек, и из него откуда-то выпадает пачка уже хорошо знакомых мне зеленых бумажек. Я ему что- то кричу вслед, наклоняюсь за пачкой, которую в это время хватает другой, которого я в свою очередь хватаю за руку. А потерявший пачку, не реагируя на крик, вскакивает в уходящий троллейбус. Я поднимаю голову и вижу, что держу за руку человеко-шкафа. Он легко освобождает свою руку от моей и тихо мне говорит: «Чего ты орешь, идиот, он же уехал. Давай деньги разделим тихо-мирно пополам. Ты же видел, как он упакован, а мне и тебе деньги нужнее». И он сует мне эту пачку долларов в карман со словами: «Я вижу, ты честный, я тебе верю! Возьми пачку себе, а мне дай, что у тебя в кошельке. Под залог. А через полчаса встретимся у памятника Маяковскому и поделим пачку». Я отдаю ему кошелек (потому что тоже ему верю), в котором лежала довольно приличная сумма денег, которую я вез… неважно куда. Это другая и грустная история. «Шкаф» исчезает в подворотне, я еще жду какое-то время для очистки совести потерявшего деньги, поражаясь тому, как похож этот случай на тот. Случай похож, да я, выходит, уже другой.
 
Не дождавшись потерявшего деньги, я иду в сторону памятника «горлану-главарю». На душе какая-то гадость и отвращение к себе. У памятника Владимиру Владимировичу я простоял часа два. Никто не появился. Я приехал домой, достал пачку долларов и остолбенел. Наверху лежал цветной ксерокс со стодолларовой купюры. А пачка состояла из нарезанной чистой бумаги. Так вот она какая — настоящая «кукла»! «Идиот!» — сказал я себе. И потом, редко пересказывая эту историю, я не раз слышал этот диагноз.
 
Начало 2000-х. Я купил себе машину «Волга». А так как я не имею прав, я нанял водителя. Леня — так его звали — «подавал машину» вовремя. Приезжал он на ней из далекого Тушина, где жил вместе со своей мамой и моей «Волгой» цвета морской волны. Леня всегда не то чтобы выходил, он выскакивал из машины, открывая дверь мне, членам моей семьи и всем, кого он возил вместе со мной. Мне было неудобно, я сказал ему, что делать это следует только для женщин. Леня принял это к сведению сразу.
 
За рулем Леня сидел в рубашке и галстуке. «Вот видишь, как хорошо одевается Леня, не то что ты...» — сказала мне как-то моя мама при Лене. Я посмотрел на свои джинсы и свитер и понял, что, действительно, все выглядит как-то смешно. «Мне кажется, Леня, что носить рубашку с галстуком каждый день при твоей работе не очень комфортно, особенно в жару…» Намек Леня понял правильно.
 
Первая вмятина появилась на «Волге» через месяц. Я не был тогда в машине. Впрочем, как и во второй, и в третий, и в четвертый раз… Разумеется, Леня ни разу не был виноват. Мне казалось, его голубые глаза не врали. Я ему верил. Он вообще был очень трогательным. Рассказывал мне, как плакал, когда у него умер хомячок. Консультировался со мной, как ему бороться с дачным соседом-обидчиком, который срубил их с мамой березу. Я верил. Он рассказывал мне, как они с мамой мыли дома щеткой несколько картофелин, пропахших бензином. Я верил и очень его жалел.
 
Шло время… Леня стал мужать и полнеть. В ресторане, к которому я имел некоторое отношение, он плотно ел. Точнее, его кормили даже без моей просьбы. Он сидел в окружении официанток и, уплетая котлеты, что-то им рассказывал. Они, подперев щечки, смотрели на него и очень ему верили. Это был уже другой Леня. Этот Леня не только не выходил из машины, он перестал открывать двери изнутри. Однажды «Волга» цвета морской волны сгорела у Лени под окнами. Сгорела вся. Почему она сгорела, осталось загадкой. Леня утверждал, что ее подожгли. Оставшийся корпус я отдал Лене, а Леня решил сделать машину сам: «Я ее восстановлю, Андрей Георгиевич!!!» Я ему верил.
 
Между тем надо было ездить. Я купил вторую «Волгу», но уже черную. Налицо был явный мой рост. Через месяц на капоте черной «Волги» появилась вмятина. «Лыжи упали в гараже у моего друга». Эта фраза, в качестве объяснения брошенная летом, мне понравилась. И я, чтобы не разрушать этот шедевр, не стал интересоваться подробностями. Спокойно произнесенный Леней абсурд очень сочетался с его пиджаком с плеча писателя Владимира Сорокина, который подарил Лене наш общий друг. К этому времени Леня уже сильно раздался. В машине он уже не поворачивал головы со стриженым, в складках затылком.
 
Как-то раз в Шереметьеве он встретил меня на серебристом джипе. «Леня, а где моя “Волга”?» — «Отдыхает, Андрей Георгиевич. Она много работала. Пусть отдохнет…» — «А чей этот джип, Леня?» — «А… этот? Мой. Я его у друга купил. Ту, сгоревшую, “Волгу” сделал, продал и джип купил».
 
Спустя неделю Леня уволился.
 
Черная «Волга» встала через несколько дней. Новый водитель в ней долго ковырялся. «А что, она у вас горела, что ли?» — «А с чего вы взяли?» — «Да много, Андрей Георгиевич, обгоревших деталей. Вот смотрите…» — И он выложил их на мой стол. Так что я верю людям. Но все меньше и меньше. И все чаще и чаще я стал включать в себе психиатра. Особенно в последнее время. Догадайтесь, по какой причине, сами.
 
Будьте здоровы и держите себя в руках.

Колонка Андрея Бильжо "Все меньше и меньше" опубликована в журнале "Русский пионер" №48Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
48 «Русский пионер» №48
(Сентябрь ‘2014 — Сентябрь 2014)
Тема: ВЕРА
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое