Классный журнал

01 октября 2014 07:45
Театральный режиссер Константин Богомолов со свойственным режиссеру пристальным вниманием к деталям описывает эпизод, которому он был очевидцем. Читатель верит и становится очевидцем тоже: так убедительны детали.

Сегодня — среда. Мы с беременной Дарьей отдыхаем под Одессой. Тихо. Интеллигентная публика, в основном мамы с маленькими детьми. Много таких же, как Дарья. Чистый пляж, куда есть доступ только жителям окрестных домов да обитателям небольшого частного пансионата. А еще — парк с прудом, в глубинах которого, говорят, живет большая белая рыба. Сегодня на пляже появилась группа детей под предводительством пожилой женщины. Они пришли вместе, держась плотной группой, так же и уходили. Только купались по очереди. Точнее, купала их эта женщина. Все дети в той или иной степени с задержками в развитии — скажем так. Две девочки и четыре мальчика. И еще все они — слепы. Дети пришли и начали жить морем почти сразу. Один, толстый, радостно прыгал у кромки воды, двумя ногами отталкиваясь от песка — солдатиком, только вверх. Это, видимо, выражало высшую степень восторга. Другой нашел раковину. Раковина была самой убогой (мидия), но счастье было огромным. Исследовал жадно. Потом обнаружил неистребимую вонь под ногтями (разлагающиеся моллюски тошнотворны) и столь же яростно пытался песком смыть, оттереть приклеившийся запах. Девочка в синем купальнике с неразвитым телом, лицом дауна и как будто выжженными огнем глазницами сидела на лежаке и качалась как метроном. Другая девочка (веселая упитанная хохлушка) дралась с мальчиком — самым юным из всех. Драка была нелепой. Похожие на младенцев, когда те пытаются ухватиться за маму и папу, но руки не слушаются, они смеялись. При этом зрачки у мальчика закатывались, и белки вместо глаз вместе с беспорядочно лапающими воздух руками создавали эффект слегка театральный. Так здоровые подростки вампиров и зомби изображают. Они провели на пляже часа два. Потом дружно шли к выходу, прокладывая себе извилистый путь среди отдыхающих. Держали друг друга за локти. Жались друг к другу. Девочка в синем купальнике отстала. Наткнувшись на лежак, сказала: «Сука!» Ударила его ладонью плашмя. Толстый мальчик зачем-то стал щипать пожилую женщину. Она гневно спросила: «Зачем ты щипаешься?!» Чернявый мальчик смеялся, обнажая десны и как-то похабно. Смотреть поначалу было тяжело. Но потом неприязнь рассеялась. Отчасти благодаря воспитательнице. Пожилая женщина вела себя просто, без усталости и без раздражения. В ней не было ни отречения, ни жертвенности. Грубовата и спокойно жизнерадостна. Интересна. Думаю, ей есть что вспомнить из бурной молодости (это всегда видно в пожилых женщинах). Она разговаривала с детьми, вытирала их полотенцем, одевала — и все делала так хорошо, так естественно, так не придавая значения ни участи своей, ни их несчастьям, что хотелось смотреть на эту компанию. Они стали детьми. Забавные, нежные, разные. И отступила смерть. Как отлив, ненадолго, конечно, но как будто Кто-то, улыбаясь, пробежал и скрылся за углом.

Дописываю это уже сегодня. В четверг. Дети снова появились на пляже (я отчего-то обрадовался). Рядом через дорогу располагался, судя по вывеске, детский санаторий «Люстдорф». За старым забором виднелось среди деревьев здание сталинской постройки. Люстдорф — так называлось когда-то это место под Одессой. Здесь жили черноморские немцы. Видимо, слепые были отсюда. Они пришли сегодня в сопровождении другой женщины — эта была усталой и чуть раздраженной. И внимание все перешло уже на детей. Их меньше сегодня — четверо. Одного зовут Денис — так окликал его приятель, худой мальчик, тот, что помладше. Оба зашли в воду, оба были метрах в десяти друг от друга, и худой мальчик стал кричать: «Денис, ты где? Ты в воде?» Денис откликнулся. Худой мальчик крикнул: «Ты говори “ку-ку”, не молчи». Толстый Денис стал повторять часто «ку-ку», иногда давая петуха. Тогда худой мальчик подошел к нему, и они радовались.

Потом я поплыл далеко в море, а когда вернулся, Денис куковал по-прежнему, но при этом отчаянно убегал сквозь толщу воды, а худой пытался понять, откуда звук, и догонял — они играли в прятки. Скоро дети вышли на берег, сели на лежаки, и женщина раздала всем оладьи. И все ели. Я обратил внимание, что ресницы у всех — длинные. Слипшиеся, черные и светлые. Денис, поев, снова пошел к морю. Худой стал окликать его: «Денис, не ходи! Денис, ты что, хочешь простудиться?» Они дружили. И худой мальчик чувствовал свою ответственность за этого нелепого толстого Дениса. Но Денис прыгал опять солдатиком вверх и лез в воду. А худой сокрушался. И ему доставляли тайное наслаждение эти хлопоты. Вероятно, один в мире, не имея того, кто крикнет ему строго: «Ты что, хочешь простудиться?!», он был по-отцовски строг к своему товарищу по темноте. Пока прочие дети наслаждались морем и общались друг с другом, девочка с выжженными глазницами все время была одна. На вид лет шестнадцать, члены, однако, немного неразвиты. И лицо, повторюсь, дебиловатое. Однако казалось почему-то, что она заколдована. Что все видит, понимает и чувствует, но спрятана в клетку такую. Не делала открытий. При этом единственная из них она загорать ложилась время от времени. Однажды пыталась поставить лежак поудобней, в «сидячее» положение, но не получалось, потому что попасть не могла пластиковой ножкой в пазы. Терпеливо продолжала. Останавливалась и отдыхала. И понуро смотрела в землю. Не ждала помощи.
 
Никто помочь и не пытался. Она хранила в теплой золе гнев на свою участь. Я подошел, стесняясь и боясь быть заподозренным в жесте, помог, и она спокойно сказала «спасибо». И на следующий день они снова пришли, но мне было скучно смотреть на них, и наблюдать, и рассматривать, их поведения камушки перебирать в поисках Куриного Бога. Я ли устал, или они слились с пейзажем пляжа, наполненного телами молодыми и старыми обоих полов. Но незаметно они перестали и внимание прочих привлекать. Привычны. Никто не сторонился, не глазел уже. А слепые шли в воду — дружно, и, в волнах набегавших (ветер усилился) прижимаясь друг к другу, были похожи на спасшихся после кораблекрушения на плоту прокисшем. И может быть, и взывали о помощи, но крик их, видимо, был таким же, как зрение, и неинтересны они стали миру, вокруг ликовавшему. А я, наигравшись, продолжил вялое течение своего отдыха в ожидании каких-то далеких событий. Пятница 23-го и суббота 24-го.
 
Колонка Константина Богомолова «Люстдорф» опубликована в журнале "Русский пионер" №48Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск". 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
48 «Русский пионер» №48
(Сентябрь ‘2014 — Сентябрь 2014)
Тема: ВЕРА
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям