Классный журнал

Марина Тарковская Марина
Тарковская

Не прерывая сговора теней

11 июня 2014 00:15
Марина Тарковская — сестра Андрея Тарковского и один из организаторов международного кинофестиваля «Зеркало» — раскрывает заветную папку со стихами, посвященными Андрею.

Андрей Тарковский родился в семье поэта, и вполне естественно, что его имя появилось в русской поэзии, когда он был еще ребенком. Поэма отца «Завещание», посвященная сыну, была написана в 1934-м и дополнена в 1937 году. Большой поэт — это еще и пророк. Удивительные и прекрасные пророческие строки легли на бумагу из-под пера отца:

Все, чем я жил за столько лет отсюда,
За столько верст от памяти твоей,
Ты вызовешь, не совершая чуда,
Не прерывая сговора теней.
Я первый гость в день твоего рожденья,
И мне дано с тобою жить вдвоем,
Входить в твои ночные сновиденья
И отражаться в зеркале твоем…


В детские и юношеские годы именно отец, папа, был самым желанным гостем в дни рождения Андрея. Сын ждал, когда в гулком деревянном коридоре дома № 26 по 1-му Щиповскому (тогда именно так писалось название нашего переулка) раздастся стук папиных костылей, и выбегал отцу навстречу. Есть снимки Льва Горнунга, где отец и сын 4 апреля 1949 года играют в шахматы. Мог ли знать тогда отец, что через тридцать семь лет в фильме сына «Зеркало» будет отражена его судьба и зазвучат на кадрах военной хроники его стихи о бессмертии…
Близкий друг семьи Тарковских — поэт, фотограф-художник Лев Горнунг, наш крестный отец, чьи снимки стали известными кадрами фильма «Зеркало», написал поэму, посвященную двухлетнему Андрюше. Дядя Лев, как мы его звали, тоже оказался провидцем. Он оставил миру фотохронику Андрея и предрек ему жизненный путь в искусстве.
 
ОДА НА ГОДОВЩИНУ РОЖДЕНИЯ АНДРЮШИ ТАРКОВСКОГО
Теперь, когда опять природа
Нас разлучить должна с зимой,
Ты празднуешь свои два года,
Андрей Арсеньич, крестник мой.
 
Твои года да будут долги,
Ты воздух пил большим глотком,
Тебя Голубка, как из Волги,
Вспоила вольным молоком.
 
И там, на родине далекой,
Ты начал жизнь в счастливый час
И, востроглазый, краснощекий,
Увидел солнце в первый раз.
 
О, не забудь потом, средь прозы,
Как любовались далью мы,
Когда взбирались, словно козы,
На юрьевецкие холмы.
 
Твой дикий «дядя», лев косматый,
Запрятав когти далеко,
Тебя ласкал не лапой — ватой
И убаюкивал легко.
 
Он образ твой векам оставил,
Хоть был ты и нетерпелив,
Он на тебя не раз направил
Свой неуемный объектив.

………………………………………….
Будь музыкантом непременно
И дирижером также будь,
Одно искусство совершенно,
А музыка — завидный путь.
 
И знай (хоть прожил ты два года):
Недаром Тютчев убежден,
Что отмечает всех природа,
Кто в роковые дни рожден…


В ноябре холодного и голодного послевоенного 1947 года в нашей семье случилось большое несчастье: заболел Андрей. Диагноз был страшный — туберкулез. Полгода длилось его лечение в детской туберкулезной больнице. Был пропущен учебный год, оставлена учеба в художественной школе. Но все проходит… Весной 1948 года Андрей уже был дома. И его школьный приятель, юный поэт Жирайр Тер-Овякимян написал почти оптимистическое стихотворение, если бы не его финальная строфа.
 
АНДРЕЮ ТАРКОВСКОМУ
Не смотри так на меня сердито,
Оглянись с улыбкою окрест.
Рано нам отбрасывать копыта,
Черт не выдаст и свинья не съест.
Мы еще пошебутим, наверно,
Где болезням да осилить нас!
Верю, зарубцуется каверна
И в футбол сыграем мы не раз.
 
Улыбнется и закурит мама,
У Маринки заблестят глаза…
Мы еще походим на «Динамо».
Поддаваться недугам нельзя.
 
Недуги ли, недруги ли — что нам!
В их ворота мы забьем мячи.
Жизнь лишь улыбается веселым,
Или мы с тобой не хохмачи.
 
Где нас в жизни только не носило!
Стадионы брали на «ура».
Да, конечно, Хомич — это сила,
Только что он супротив Бобра!
 
Что ж, к футболу все ведут дороги,
Не убудет нашего полка.
Для футбола сбережем мы ноги,
Рано их протягивать пока.
 
Погоняем мяч ли на Щиповском
Иль в Большой сгоняем на «Садко»,
Только ты не будь лишь мягким воском,
Как всегда на жизнь смотри легко.
 
Жить да жить еще нам честь по чести,
Так что ты не хнычь и не грусти,
Коль умрем, то уж на новом месте
Или где-то, может быть, в пути.


И этот совсем юный, шестнадцатилетний, поэт тоже оказался провидцем: кладбище под Парижем, а не Москва, оказалось последним пристанищем Андрея…

Не хочется сейчас заниматься необязательными уточнениями — скажу, что папка с названием «Стихи, посвященные Андрею» появилась у меня после его кончины. Она постепенно наполнялась — в нее попадали стихи как известных поэтов, так и любителей, людей, знавших Тарковского, и незнакомых поклонников его творчества. Одни стихотворения напечатаны на пишущей машинке, другие написаны от руки, третьи — на компьютере. Всех этих очень разных авторов объединяет одно — любовь к режиссеру, к его творчеству и скорбь от его преждевременного ухода из жизни. Эти поэты стали истинными выразителями чувств, которые испытывали в то время тысячи кинозрителей.

В этой папке хранятся опубликованные в книге воспоминаний «О Тарковском» стихи, написанные одноклассником и другом юности Тарковского Андреем Вознесенским — «Белый свитер», и высочайшего звучания реквием по Андрею Юнны Мориц — «Ностальгия по умершим от ностальгии…». Совсем недавно я получила стихотворение поэта Григория Певцова, которое он написал ночью с 5 на 6 января 1987 года, на девятый день после смерти Андрея, не зная еще, что Тарковский ушел из жизни.

Ты отдохни, —
зеленоглазый русый мальчик
смеется
И звонит в твои колокола... —
так кончаются эти стихи.


Прислали мне свои стихотворения Мария Баранова из Коломенского, пишущая стихи и изучившая колокольное искусство: «Знаю, что ты отливал / колокол свой для меня на экране…», и Нина Ювенская из Костромы, родившаяся, как и Андрей, в селе Завражье на Волге:

Две даты вновь переплелись:
Одна — весна и пробужденье —
Души Андреевой рожденье,
Другая — рядом, чуть пониже,
На сером камне под Парижем.


Следующие пять машинописных строк на слегка пожелтевшей бумаге, поистине трагических, написанных «лютым январем 87-го», принадлежат Анатолию Обидченко:
 
УЧИТЕЛЬ
Он учил говорить. Повторяли мы хором.
По слогам. Про себя. В темноте. За спиной.

Грани острые тьмы холодили нам ворот…
Он вернулся в наш класс с перерезанным горлом.
Было слово. Был свет перемен над страной.


Не все стихи я перечислила, не все имена назвала. Но есть в моей папке особо любимые мною стихотворения, потому что их написал мой сын, сибирский писатель и поэт Михаил Тарковский. Приведу здесь только одно его четверостишие:

…Я не ропщу. Ведь мы не потерялись,
Пока плывет каретка вдоль стола
И за спиной волнуется Солярис
Бессмертного святого ремесла.


Колонка Марины Тарковской "Не прерывая сговора теней" опубликована в журнале "Русский пионер" №47.

Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Юрий Кузин
    21.06.2014 00:57 Юрий Кузин
    ДОМ АНДРЕЯ ТАРКОВСКОГО СНЕСЁН! ЗАБУДЬТЕ!???

    Я получил письмо от сестры режиссёра М.А.Тарковской в ответ на мой пост о чудовищном ВАНДАЛИЗМЕ, который совершили члены Союза Кинематографистов СССР, целенаправленно уничтожив памятник Культуры - дом № 26, по первому Щипковскому переулку в Москве, где семья Тарковских прожила долгие годы. Вот это письмо и мой ответ на него Марине Арсеньевне.

    Добрый день, Юрий!

    Хочу коротко рассказать Вам об истории сноса дома в 1-ом Щиповском пер. В середине 80-х гг. дом был выселен и подлежал сносу. Надо было, прежде всего, дом отстоять от сноса. О.И. Янковский (по просьбе Председатель Союза Э. Климова) и я ходили к секретарю Москворецкого райкома и другому районному начальству, и дом было решено не сносить, а передать его в аренду Союзу кинематографистов.

    В конце 80-х гг. им занимался Кинофонд - была такая организация при Союзе кинематографистов СССР. Денег у Союза хватила только на то, чтобы снять с Дома крышу (несмотря на мои протесты)., снять пожарную железную лестницу и наличники. Говорят, что это хранилось на складе в селе Красном.

    Затем, когда не стало Кинофонда, Домом занимался Музей кино. За это время Музею пришлось судиться с рядом находящейся организацией, связанной с понятием ХЛЕБ, которая потихоньку оттяпала часть прилегающей к Дому территории. Суд Музей кино выиграл, им велась работа с проектировщиками и его сотрудники сделали еще много полезных дел.
    Платить аренду за Дом и прилегающую территорию Музей кино уже не мог - не было денег. (Подробности можно выяснить у сотрудников Музея).

    Дом был передан Москворецким Райисполкомом (не помню, как точно тогда он назывался) частной фирме "Сантехника". Вот эта фирма и снесла окончательно Дом, никого не предупредив о сносе. Я туда пришла, когда экскаватор загребал последний строительный мусор, в том числе и стальную крупповскую балку. Я взяла два кирпича, часть штукатурки, ржавые железки от водосточных труб.

    Дальнейшую историю писать не буду. Хочу сказать, что ни Чугунова, ни Волкова (у меня к ней были претензии в связи с Фондом Тарковского) никакого отношения к этому Дому не имели.

    Как видите, никто из участников передачи на "Эхе Москвы" не врал. Желаю Вам всего самого доброго - Марина Арсеньевна Тарковская.

    Уважаемая Марина Арсеньевна!

    Спасибо за ответ. Для начала хочу извиниться за излишне резкий тон своего поста и прошу не относить весь его полемический задор на свой счёт. Мне бы и в голову не пришло бросать Вам в лицо обвинение – это было бы чудовищной несправедливостью по отношению к Вам, человеку, столько сделавшему для русской Культуры, для семьи Тарковских. Всё, что Вы описали, я знал, но лишь фрагментарно, не имея единой картины сноса и предшествующих ему обстоятельств. Но и в Вашем изложении, Марина Арсеньевна, драма эта лишена действующих лиц, они как-то стыдливо прячутся в кулисах, не желая выходить на публику. Имена некоторых я уже назвал. Но есть и другие персонажи этой драмы, роли которых ещё предстоит установить. Как я уже писал, в 1988 году я провёл во Львове первые чтения, посвящённые А.А.Тарковскому, куда приехала М.Чугунова – секретарь комиссии по творческому наследию Андрея Тарковского при СК СССР. П.Волкова отказалась посещать конференцию, крайне негативно отозвавшись о целях Круглого Стола – создание общества по типу Баховского, которое бы координировало научную и просветительскую работу, связанную с наследием режиссёра, поддержка талантливой молодёжи – деньгами и призом им.Тарковского по образцу «Давида Донателло им. Висконти». Парадокс, однако, состоял в том, что именно эта дама с подачи В.Божовича, стала секретарём «Общества», чтобы перессорить всех его членов и учредить на обломках собственный сепаратный Фонд Тарковского, директором которого она и стала. Из общения с П.Д.Волковой я и узнал, что критик имеет непосредственное отношение к «воссозданию» дома на Щипке, и к планам по превращению его в просветительский центр, где бы мирно уживались - экспозиции музея Тарковского, музея Василия Шукшина и, если не изменяет память, Михаила Рома – их общего учителя. Кажется, позднее появилась идея впустить на постой и студию Норштейна, что, на мой взгляд, было методологической ошибкой. М.Чугунова собиралась передать музею свой архив Андрея Арсеньевича, который она по крупицам собирала, чтобы скрыть его под сукном до скончания веков. Никакие уговоры о начале публикации этих материалов на Машу не действовали. Несколько раз я бросал ей обвинения в том, что дом на Щипке не должен подвергаться сносу, что его следует ЗАКОНСЕРВИРОВАТЬ, а не ВОССОЗДАВАТЬ. А именно о таком воссоздании и велись разговоры. В то, что Дом был снесён спонтанно, что вся эта БЕДА – результат действий третьих сил (подрядчиков, субподрядчиков, Московского правительства) - я НЕ ВЕРЮ. И П.Волкова и М.Чугунова непосредственно влияли на ход «реставрационных» работ, изыскивая средства, которых никогда не хватало. Именно эти дамы взяли на себя роль непосредственных ПРОРАБОВ СНОСА, не имея в кармане ни копейки на воссоздание. Акция эта была чистой воды авантюрой. Расчёт делался на огласку, на имя Тарковского, которое, по замыслу этих горе-строительниц и должно было убедить толстосумов раскошелиться. Но таковых не нашлось. Дом снесли. Котлован вырыли. А потом, когда встал вопрос об ответственности за ВАНДАЛИЗМ, свалили всё на Московские власти. Считаю, что без расследования всех обстоятельств сноса, без ПРАВДЫ, дело с мёртвой точки не сдвинется. И архивы, которые прячутся под сукном, и живую подлинную историю, лишённую патины, подвергшуюся лакировке, - всё это следует вернуть Русской Культуре, и кому, как ни Вам, Марина Арсеньевна, это сделать…С наилучшими пожеланиями…Ваш, Юрий Кузин.

    P.S.

    Я уже сказал, что не верю в роковое стечение обстоятельств. Не верю, что никто НЕ ВИНОВАТ в том, что сруб, простоявший 300 лет, снесён, а Москва и вся Русская Культура осиротели, потеряв этот уникальный памятник. Если принять в качестве гипотезы, что гибель дома – дело рук ВАНДАЛОВ из числа подрядчиков и чиновников Московского Правительства, то возникает законный вопрос: а где же были все те, кто бил себя в грудь, называя себя наследниками Тарковского? Где был Союз Кинематографистов? Где была Конфедерация Союзов? Где была комиссия по творческому наследию А.Тарковского? Где был Фонд? Ведь если предположить их НЕПРИЧАСТНОСТЬ к СНОСУ, если согласиться, что вся эта глупость дело рук «варваров-строителей», самовольно и грубо распорядившихся памятником по своему усмотрению, то, как минимум, должна была последовать реакция со стороны кинематографистов: демарши, коллективные письма осуждения, пикеты у стен Московского Правительства, чрезвычайный съезд, судебные иски, наконец! Но ничего подобного я не припомню. Отсюда вывод: 1) те, кто объявил себя местоблюстителями СВЯТОСТИ и ПРИЕМСТВЕННОСТИ в русском кино, предали Тарковского, по сути, устранившись от своих обязательств по защите его наследия. Это равнодушие, эта чёрствость – делает их невольными пособниками и соучастниками ВАНДАЛОВ-СТРОИТЕЛЕЙ, если таковые вообще были. 2) молчание ТАРКОВЕДОВ – их не вмешательство, понятно: огласка могла бы скомпрометировать их самих. Ведь именно П.Волкова и М.Чугунова, в купе с чиновниками Союза, затеяли снос дома на Щипке, чтобы затем ВОССОЗДАТЬ его, как птицу Феникс из пепла. ПЕПЕЛ на лицо. ПТИЦА так и осталась мечтой…

    Уважаемый Юрий,

    благодарю Вас за ответ. Думаю, что сейчас уже не так важно, что предшествовало сносу Дома. Надо идти вперед.

    Желаю вам всего доброго. М.А. Тарковская.

    Подробнее об этом читайте в комментариях к передаче на радиостанции "ЭХО Москвы" http://www.echo.msk.ru/programs/kulshok/1302918-echo/#video
47 «Русский пионер» №47
(Июнь ‘2014 — Август 2014)
Тема: Андрей Тарковский
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям