Классный журнал

Николай Фохт Николай
Фохт

Куда приводит струя бобра

21 мая 2014 08:00
Уроки мужества Николая Фохта с каждым уровнем становятся все мужественнее, в полном соответствии со сложившейся обстановкой. Очевидно, что в какой-то момент мужеству потребуется радикальное средство. И такое средство найдено!

Один из вариантов смысла жизни состоит в том, чтобы превращать любое зло во благо. Если научиться этому, станет так интересно, что от жизни потом за уши не оттянешь. Вот прямо от самой повседневной так вштырит этот метод, что поездка на троллейбусе по Садовому кольцу оставит впечатлений не меньше, чем путешествие на Таити. Серьезно говорю.

Ну, скажем, слышишь ты по радио, что внезапное штормовое преду­преждение с ливнем и градом. Прекрасно! Наконец-то можно испытать в деле новые резиновые сапоги, надеть на руку дайверские часы с настоящим безелем и посмотреть, как поведет себя спецпокрытие на автомобиле от сколов и царапин. Это сколько же приключений из-за какого-то московского невзрачного порыва ветра!

А если настоящий ураган, торнадо, падение метеорита?
А если завтра война?

Вот я как раз про войну. Для кого она, как известно, мать родная. Я знаю такого человека. Но он не поставщик армейского обмундирования, пеньки или солдатских носков. Он даже не депутат. Вениамин работает отладчиком холодильных установок на огромном складе, на Каширке где-то. Он стесняется своей должности, потому что рожден совершенно для других, более славных дел. Вениамин нужен для катаклизмов разной степени жесткости, включая как раз и войну.

Всем своим видом мой друг стремится к вооруженному конфликту: на работу он ездит на Wrangler цвета хаки, с фаркопами, максимальным обвесом и воем сирены воздушной тревоги на мес­те заурядного клаксона. Внутри машины, на Бене, — полный камуфляж. Когда он выходит из автомобиля, за его плечами чехол от снайперской винтовки. В чехле не оружие, а голубая сорочка из немнущегося и непромокаемого полотна (для утренней планерки), собойка (завтрак и обед в зауженных пластмассовых контейнерах), кофе в тамблере из «Старбакса». Держит внутреннюю архитектуру чехла полуавтоматический черный зонтик.

Такой вот человек Вениамин. Кто-то может подумать, что все это позерство и внешняя мишура, что на самом деле, внутри, он другой, что, фигурально говоря, в душе у Вени зонтик, а не винтарь Драгунова.
И ошибется такой человек. Содержание моего друга еще круче. Собственно, от него я нахватался оптимизма, он передал мне рецепт извлечения всего хорошего из всего плохого.

Как всегда, Вениамин позвонил сразу в дверь. Это могло значить только одно: скоро война, скоро в поход. В пиковые моменты истории Вениамин не пользуется мобильным: несмотря на то, что сигнал его засекречен последним шифром, он не доверяет эфиру, предпочитает из уст в уста, как искусственное дыхание.

— Ну что, скоро шарахнет? — радостно с порога сообщил Веня. — Войска скопились на границе, техника движется по магистралям, вертушки взмыли в небеса. Красота!

— Ты что, хочешь войны? — Я вяло старался подыграть, хотя знал ответ и вообще, что за всем этим последует и как это отразится на моей судьбе.

— Конечно, нет! Но я за то, чтобы все думали, что будет война. В такой наэлектризованной обстановке легче сконцентрироваться на своих проблемах — и быстро решить их. Вот уже почти восемь лет никак не могу достроить подвал на даче. А теперь — за неделю управлюсь. Потому что это уже не подвал, а бомбоубежище с ресурсом автономного существования шестьдесят дней. Плюс ввожу секвестр личного бюджета, что поз­волит к лету сэкономить на путешествие в Бразилию.

— На футбол?

— В сельву. Есть задумка пробраться на космодром во Французской Гвиане.

— Хочешь покинуть Землю?

— Хочу сделать несколько снимков на смартфон и разместить в Инстаграме. Думаю, это спровоцирует международный космический скандал, Европейское космическое агентство разорвет с Роскосмосом все отношения и мы наконец сможем самостоятельно, мобилизуя все свои ресурсы, запустить что-нибудь такое, полезное, на орбиту.

— Рогозин об этом знает?

— В том-то и смысл, что это и для Дмитрия станет сюрпризом.

— Понятно. А не боишься санкций? Для начала в Бразилию могут не пустить.

— В Бразилию виз не надо. До чемпионата мира они не станут резких движений делать. А я как раз в разгар, думаю, во время полуфиналов двину.

— То есть все-таки на футбол. Ну хорошо, что от меня надо?

— Это тебе, скорее, надо. Я тут прикинул — самое время в этой сложной обстановке поправить здоровье. Пока цена на медикаменты и перевязочные материалы не взлетела. Давно за тобой наблюдаю — начинаешь сдавать, старик.

— Чего это ты несешь? Я могу быст­ро доказать, что ты врешь. Хочешь?

— Вот! Это уже ближе к делу. Я тебя расшевелил! Так же и с Роскосмосом будет. Но это дело будущего, а ты уже здесь.

— Это ты здесь, а я у себя дома. Беня, у меня есть подозрение, что ты все-таки болен. Ты хороший мастер, специалист, но позволь дать тебе совет: не планируй ты поездку в Гвиану, проведи отпуск в Сергиевом Посаде. Там есть санаторий «Загорские дали», в нем лечат как раз космонавтов.

— Я привык к насмешкам, Николай. Однако вот тебе мой рецепт, то есть совет: поезжай на Тверскую и купи себе струю бобра. Это натуральное средство поможет тебе в выработке тестостерона. Что, в свою очередь, повысит концентрацию, заставит мобилизовать ресурсы и выйти на новый уровень. Будет война или не будет, а ты — уже готовый воин. Женщины снова заглядываться станут, если для тебя это еще, конечно, важно.

Вениамин допил кофе, доел яичницу, которую я планировал съесть сам, и отправился на Измайловский вернисаж покупать командирские часы.

Внезапное вторжение друга и аннексия яичницы подействовали отрезвляюще. А ведь и правда, есть рыхлость, особенно в мыслях. Может, действительно, нанять милитаристскую тему, подтянуться, достать из закромов значок ГТО третьей степени и применить секретное оружие — струю бобра?

Я вертел в руках бумажку с адресом, которую оставил Веня. В Интернете говорилось, что бобровая струя — это лекарство вообще от всех болезней. Ну а чем черт не шутит?

Народным снадобьем торговали в неприметном подвальчике. Лаконичная табличка сообщала, что торговля ведется под эгидой подмосковного монастыря. Дверь открыла женщина в черном и скорбно предложила ознакомиться с ассортиментом. Я спросил про бобра. Конечно, есть. И тут из-за стеллажа вынырнула вторая скорбная женщина в черном и неожиданно атаковала:

— А еще есть бобровый жир. Очень хорошо вместе со струей.

— А жир куда?

— Ну как куда… — Обе женщины засмущались, но почему-то не покраснели, а стали еще более бледными. — Туда. Куда и струю. Или на проблемные зоны.

— А у меня колено проблемное.

— Вот, точно, на колено, — облегченно вздохнули матушки и вернулись к обычной бледности.

Тут вошла немолодая дама, одетая по моде сороковых, и дала пример поведения в подвале:

— Мир этому дому!

— И вам с миром. — Продавщицы синхронно поклонились в пояс. И сразу потеряли ко мне интерес.

Почему-то в голове пронеслось: точно будет война.

Я выбрался на улицу. И с этой минуты струя бобра захватила все мои мысли.

Дома я внимательно прочитал все возможные инструкции, а также проспекты, которые подложили в пакет черные женщины. Из буклетов вытекало, что пресловутая струя, жир бобра и еще несколько позиций таких же натуральных средств пришли наконец на смену американской косметике и фармацевтике. Теперь, сообщалось, православный человек может найти настоящее, достойное лекарство и косметику.

Как и обещал Вениамин, струя боб­ра лечила все болезни, включая рак и псориаз. Про мужские гормоны, разумеется, хоть и по-православному скупо, но честно все доложено: растут. Во благо семьи и во славу Отечеству.

Вот все-таки слаб человек. И непредсказуем. Держался-держался против пропаганды, отличал вымысел от фактов, соблюдал нейтралитет — а тут, на струе, на бобре, сломался. Выпил. Сначала по инструкции — в качестве профилактики. Потом тоже по инструкции, но в качестве лечения. Потом просто по интуиции: подумал, хуже не будет, потому что запустил внешнее стимулирование организма, решил отыграться за десятилетия.

Потом вдруг отважился помазать все проблемные места — и не проблемные, чтобы стало еще лучше. Про запас. Это и был, я думаю, пик и кульминация моей мобилизационной пользы — от ожидания войны.

А потом стало страшно: а что, если прямо сейчас начнутся улучшения? Я набрал номер Светланы, объяснил, что нужна квалифицированная помощь (Светка на фармакологическом факультете первого меда). Наспех рассказал про предчувствие войны и про бобровую струю. Про войну она, мне кажется, пропустила, а на струе оживилась и закивала головой (так мне показалось по ее голосу).

И я поехал. И не жалею. Светка все проконтролировала тщательно, не придраться. Когда я вышел от нее, я не знал, началась война или уже кончилась — настолько было все равно.

Я видел, что воздух прозрачен, что в сумерках уже проступает лето, а звезды все так же скрепляют небо и отрезвляют любого смельчака. Я как-то, получается, проскочил лихолетье, и, судя по аппетиту и забытой легкости, с пользой для себя. Настойка подействовала, не говоря уж о мази. Бенджамин был прав, получается. Надо заехать к нему на новоселье, в бомбоубежище, забуриться на недельку. Может, и Светку с собой возьму. А может, и не только Светку. Дина вон тоже медицинское училище оканчивала…

Да нет, точно подействовала струя!


ПОВТОРИМ УРОК:
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Валерий Комаров Мне понравилось, живенько так изложена сегодняшняя ситуация.
46 «Русский пионер» №46
(Май ‘2014 — Май 2014)
Тема: Надежда
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям