Классный журнал

Маргарита Симоньян Маргарита
Симоньян

Солнце. Горы. Керамзит

15 февраля 2013 11:09
Публикуя продолжение сценария главного редактора Russia Today Маргариты Симоньян, мы отдаем себе отчет в том, что вам может показаться, будто он временами списан с ее же колонок в нашем журнале. Так ведь на это и расчет, ибо так оно все и есть. Не было бы колонок — не было бы и сценария. Но тогда не было бы и Маргариты Симоньян.

Вторая серия

Начало см.: № 8(32), 2012

 

ПЛОЩАДЬ ТАКСИСТОВ. ДЕНЬ

По площади бредет понурый Цолак с большой сумкой, которая лежала у него на пляже рядом, задирает шлепанцем дорожную пыль. Возле своей разбитой белой «шестерки» на надувном матрасе, положив под голову дыню, лежит Сержик. Улыбается чему-то своему. Цолак не смотрит на него.

Сержик. Э, братан, че не здороваешься?

Цолак (не оборачиваясь). Не заметил.

Сержик приподнимается на матрасе.

Сержик. Остановись культурно, когда со старшим разговариваешь! В Москве тебя воспитывали, что ли?

Цолак останавливается.

Сержик. Кто обидел?

Цолак молчит.

Сержик. Черние глаза! Девочка какая-нибудь? А ну, смотри! Сейчас мы тебе лучше найдем!

Вынимает из кармана джинсов телефон, листает.

Сержик. Ленчик! Вообще вопросов не задает! Только очень коньяк любит и мартини. Но можно — или мартини, или коньяк. Или совсем другой вариант — Анжелика. В Лагуне в баре поет — супербомба! Закачаешься! Хочешь?

Цолак. Не хочу.

Сержик (втыкая телефон обратно в джинсы). Э!!! Ну иди-иди. Вся семья у вас — не пойми что, не пойми кому!

Цолак идет дальше. Навстречу ему появляется Марфа. Она в таком же простом платье, как Серафима, тоже с закрытыми руками, но кокетливо причесана и подкрашена. Цолак вдруг останавливает ее.

Цолак. Эй!

Марфа. У меня имя есть.

Цолак. Да. Забыл. Ты… это… Где Серафима живет? В каком дворе?

Марфа. А тебе что?

Цолак. Много будешь знать — замуж не возьмут.

Марфа. Ну и до свидания.

Цолак. Ну ладно. По-братски. Скажи.

Марфа и не хочет говорить, но и явно интересуется тем, чтобы поучаствовать в интриге.

Марфа. Двор, где молятся у нас. Знаешь?

Цолак. Найду. А это… Она всегда такая? Ну, скромная.

Марфа (кокетливо). У нас все такие.

Цолак (усмехаясь). Это ты маме с папой расскажи.

 

ДВОР МАРКЕЛА. ДЕНЬ

Маркел сидит на хромом стуле. Филипон все так же забивает гроб. Серафима стоит перед Маркелом, спокойно ожидая вердикта.

Маркел. Невелик грех. Но грех. Отец, как считаешь? Бздых — плохое слово?

Филипон. Слово как слово. Мы всю жизнь так отдыхающих называли.

Маркел. Сквернословить — грех.

Филипон молча делает недовольное лицо: мол, что пристал к ребенку.

Маркел. Вот тебе епитимья — вечером десять поклонов с молитвой. После общей молитвы. На вечерние купания не пойдешь сегодня с нами.

Маркел грузно поднимается, опять садится у грядки, начинает выдергивать редиску, бросая ее в ведро.

Филипон (тихо). Зачем сказала отцу, что согрешила? Дурында. Теперь сиди вот дома вечером одна.

Серафима (удивленно улыбаясь). Вы что, дедушка, как бы я могла батюшке не сказать?

Филипон делает лицо, дескать, вот же дурочка! Опять начинает колотить. Любуется на свою работу. Видно, что она отвлекает его от всего.

Филипон (себе под нос, продолжая заколачивать). Подходящий будет гроб. Всем гробам гроб. Ни у Парамона, ни у Аксентия, ни даже у Фрола такого гроба не было. Никто не скажет: у Филипона паршивый был гроб. Все скажут: отменный был гроб у Филипона.

Оборачивается и так же, как Абик, смотрит на здание Олимпиады, возвышающееся над поселком.

Общий план здания ПЦ.

 

КАБИНЕТ ПРЕСС-СЛУЖБЫ. ДЕНЬ

Петенька стоит как ученик, помечает в планшетнике что-то. Настя его инструктирует.

Настя. Вы сами будете ему экскурсию проводить?

Петенька (устало и капризно). Ну а кто?

Настя. Тогда запоминайте. Староверы переселились на место строительства Олимпиады в XIXвеке. Спасаясь от царских репрессий.

Петенька. Ха-ха! Бедненькие! Что же их не предупредили, что здесь Олимпиада будет!

Настя смотрит на Петеньку с очевидным презрением и отвращением.

Настя. Здесь были малярийные болота, людей отправляли сюда умирать. Но староверы упорным трудом превратили болота в плодородные земли.

Петенька. Ты откуда знаешь?

Настя. Так я живу же у них. У Дея в гостинице.

Петенька. У вас в Москве все такие умные?

Настя. Почти.

Петенька. Ох, чувствую я, устроит он нам…

Настя. Да ладно. Москвичи добрые.

Петенька. Умные добрыми не бывают…

Заходит москвич. Он в черном костюме, с айпадом, с заранее недовольным лицом. Из-за него робко выглядывает Николя.

Москвич. Ну что, провинция справляет Рождество?

Петенька в растерянности.

Настя (под нос). Иосиф Бродский.

Москвич удивлен.

Москвич. Ты откуда?

Настя. Оттуда же.

Москвич. Мда. Откуда еще, действительно.

Выглядывает в окно. Видит крыши староверов и хинкальную. Открывает окно, изучает вид.

Москвич. Ну и погодка.

Николя. Так это еще прохладненько сегодня.

Петенька (как будто читая стих на уроке). Староверы переселились на место строительства Олимпиады в XIXвеке.

Москвич. Я в курсе. А эти хинкали-минкали здесь откуда?

Петенька. Не могу знать!

Москвич вытирает одноразовым «Клинексом» лоб. Бросает на подоконнике. Опять смотрит на крыши.

Москвич. Мда. Заборы поменять, крыши перекрасить, огороды ликвидировать. Но вообще, это, конечно, ужас. Представляете себе такое в Лондоне?

Качает головой, глядя на поселок, показывая, что, видимо, предложенные меры будут недостаточны.

Москвич. Или, может, их совсем снести? Как думаешь, много вони будет?

Петенька. Не могу знать!

У Николя звонит телефон.

Николя. Как прямо из земли? Какие креветки? Что вы бредите? Нет, только не это! У нас французы на носу, а у них — креветки!

Кривится на москвича в ужасе. Дает отбой.

Николя. Там на стройке… из-под земли креветки… поперли.

Петенька делает Николя страшное лицо.

Москвич (воздевая глаза к небу). Иисус, Мэри и Джозеф, что я здесь делаю? (Петеньке.) Ты не знаешь?

Петенька. Не могу знать!

Москвич. Конечно, откуда тебе. Ты же, кажется, имбецил? Вон то — мой кабинет? (Вытирая пот со лба.) Иисус, Мэри энд Джозеф, как вы тут живете? А главное — зачем?

Уходит.

Петенька (Насте). Что такое имбецил?

Настя (с наивным видом). Это был такой граф. В царское время. Голландец, кажется. Или немец.

 

ЗАДНИЙ ДВОР ТАТУЛЯНОВ. ДЕНЬ

Абик разделывает барана на деревянном топчане. Умело и бережно отделяет куски туши друг от друга. Заходит Валек. Он наглый, развязный и мутный. Абик в очень раздраженном и подавленном настроении.

Валек. Хэллоу, малый бизнес.

Подходит к киви, аккуратно и бережно подоткнутому палками. Киви цветет.

Валек. Ты смотри, зацвела-таки твоя киви! Вот же упертый, садовод-любитель!

Валек тянется потрогать необычный цветок.

Абик (подскакивая). Не трогай, умоляю.

Валек. Да ладно, ладно.

Рукой берет из кастрюли хинкали.

Валек. Я за проднабором. О, как раз и барашек у тебя. Кореечкой поделись.

Абик (раздраженно). Валек, я его еле выбил, отвечаю. Ни одного барана в городе.

Валек. А мне, думаешь, легко было от санэпидстанции разрешение тебе выбивать?

Абик. Так ты же сам их прислал!

Валек. Ну а как ты хотел?

Абик встает, поворачивается спиной к Вальку, разрубает тушу, отделяя корейку. Одновременно бормочет себе под нос.

Абик. Ни одного барана в городе, зато козлов — целый… полк!

Разворачивается, нехотя отдает Вальку мясо. Тот подхватывает корейку, любуется ею, упаковывает себе в пакет. Тут же, не спрашивая Абика, подхватывает кастрюлю с хинкали, по-хозяйски. Абик бросает на это полный молчаливой ненависти взгляд.

Валек. А деньги когда?

Абик. До конца лета хотя бы подожди, Валек! Видишь — сезона нет. Отдыхающих распугали Олимпиадой своей. Бабок вообще нету.

Валек. Абик! Когда тебе надо — у тебя бабки есть, а когда мне надо — у тебя бабок нету.

Абик. Отвечаю. Мамой клянусь! Нету!

Валек. Ну смотри. У тебя — денег нету, а у меня — твоих документов нету.

Абик. Каких документов?

Валек. Ты собственность собираешься оформлять?

Абик. Какую собственность?

Перестает разделывать барана, вид становится заинтересованным.

Валек. Собственность на землю, на которой твоя кибитка стоит!

Абик. Зачем?

Валек. А если вас под Олимпиаду сносить будут? Как ты без собственности компенсацию получишь?

Абик озадачен, видно, что переваривает инфу. Потом сам себя успокаивает, улыбается.

Абик. Не, ну это как может быть? Че ты мне лечишь тут? Я тебе, чтоб ты меня не трогал, десять лет каждый месяц плачу. И еще заплачу, когда бабки будут. Щас — нету бабок! Че ты лечишь мне про до­кументы? Кто может сказать, что это не наша земля? Уже 50 лет это наша земля!

Валек. Да? А это где записано?

Абик (с непониманием). Я откуда знаю? В администрации у вас где-то записано.

Валек. Во-о-от! У нас где-то записано! А может, и не записано! А может, и потерялось! Иди потом, доказывай. Заберут твой кабак — и копейки тебе не дадут! Я пошел!

Абик (кричит вслед, с яростью). Эту землю еще моему отцу дали, когда он с войны пришел!

Валек (оборачиваясь). Об этом кто знает? Я твоего отца в глаза не видел!

Абик хватается за разделочный топор.

Абик. Ах ты, сволочь! Мой отец Гитлера победил!

Валек пятится от Абика, не выпуская пакет с бараниной и кастрюлю с хинкали.

Валек. Вот Гитлер пусть и подтвердит, что это ваша земля. А у меня таких данных нету. Не-ту.

Исчезает из кадра, оставляя недоуменного и яростного Абика с кровавым топором в руке. Абик быстро подходит к киви, осматривает — ничего ли не задел Валек. Потом резко, как будто во внезапной ярости вспомнив слова Валька, вытирает лезвие топора, садится на топчан и начинает быстро и яростно его точить. Видно, что слова Валька поселили в нем страх и сомнение.

 

СТРОЙКА. ДЕНЬ

Пустое поле, разрытое, строительная техника, арматура, бетон — место стройки. В земле пробурена скважина, вокруг нее стоят рабочие в спецодежде с изумлением на лицах. Среди рабочих — Цолак. В скважине плещется вода. Чуть отдельно от общего круга стоит Вован, тоже в спецодежде, с угрюмым нелюдимым видом. Подъезжает «нива-шевроле», из нее вываливаются Петенька и Николя. Петенька, смешно подпрыгивая, бежит к строителям. Николя пытается выхаживать грациозно, сохраняя надменный вид.

Петенька. Какие креветки?! Где вы взяли креветок?

Цолак открывает ладонь, там — маленькая сырая серая креветка.

Николя. Фу, гадость.

Петенька. Откуда?

Цолак (показывая на скважину). Да откуда?! Оттуда! Скважину рыли, а тут как долбанет струя воды — а в ней креветки!

Петенька. Почему?

Цолак. По кочану! Потому что там море под низом! Под всей этой стройплощадкой! Что вы здесь собираетесь строить, я не понимаю!

Петенька (недоуменно). Но почему это вдруг сейчас так оказалось?

Цолак. Да так всегда было! Все местные всегда знали, что тут строить ничего нельзя, потому что море под низом! Но я же тут из всей бригады один местный! А вы разве местных спрашиваете?

Вован (больше себе под нос). А что вас спрашивать? Одно зверье! Думал, на курорт приехал поработать, а тут — зверинец!

Цолак (бросаясь с кулаками). Что ты сказал? Ну все! Ты давно у меня нарывался!

Под бодрую, быструю музыку начинается драка. Вован засаживает Цолаку кулаком, промахивается. Цолак подставляет ему подножку, тот падает. Но на Цолака налетает уже другой строитель. С треском разлетаются каски. Извивается шланг с водой. Кто-то задевает агрегат, которым бурят, и он сам по себе начинает, лежа на земле, тарахтеть и дергаться, как пулемет. Николя прыгает вокруг драки, как арлекин, размахивая руками, но близко не подходит. Мимо в ужасе пробегает свинья, похрюкивая, с необычной для свиньи скоростью. Цолака придавили к земле коленом, но он умудряется вытащить телефон. Орет в него.

Цолак. Братаны, наших бьют! Меня, кого!

Тут же, откуда ни возьмись, слетаются местные, бросаются в драку. Куча-мала. В самый разгар драки из скважины вдруг вновь столбом бьет вода. Вода падает на землю, и мы видим, что на ней остаются серые креветки. Это никого не останавливает, драка продолжается. Не жестокая, скорее, абсурдная. В итоге Цолака оттаскивают от Вована, Вована — от Цолака. У Вована все лицо в крови.

Цолак. Я тебя еще найду, нацик дегенерат!

Вован сплевывает кровь.

Вован. Не успеешь, я тебя зарежу раньше.

Петенька (в ужасе оборачиваясь на Николя). Что в таких случаях делают в Лондоне??!!

 

ПЛОЩАДКА ТАКСИСТОВ. ДЕНЬ

Сержик и дядя Аскер режутся в нарды, сидя на ящиках из-под стройматериалов. Рядом жарится белая «шестерка» Сержика. Из-под нее капает бензин, под струю подставлена пластиковая баночка из-под детского питания. Рядом магазинчик, у которого вместо двери прозрачные пластиковые ленты — от мух. Из магазинчика выходит Элита с бутылкой воды. Идет мимо Сержика и дяди Аскера обратно к своему прилавку. Вдруг мимо Элиты проносится груженый строительный КАМАЗ, чуть не сбивает ее. Она отпрыгивает, разливая воду.

Элита. Достали!

Сержик. Элита Гаиковна!

Элита. Что хочешь?

Сержик. Когда замуж выйдешь за меня?

Элита. Когда моей бабушки коровы навоз ложкой кушать перестанешь!

Сержик. Э! Ты как разговариваешь? Тебя что, в Москве воспитывали?

Элита. Меня хоть где-то воспитывали, тебя вообще по ходу уже взрослым в горах нашли!

Становится в позу.

Элита. Вчера вернулась эта твоя куропатка прошлогодняя, сарделька копченая — не успела в Лагуну зайти, а ты уже там!

Сержик (пытаясь свести в шутку). Кто тебе сказал?! Завидуют, сглазить хотят! Вырви им весь язык!

Элита. Я сама видела!

Сержик (резко-строго). А ты что в Лагуне вечером делала?!

Элита. Во! Вот сам и спалился! Не было меня в Лагуне. Козла кусок.

Видно, что она расстроена и раздражена. Уходит. Сержик тоже расстроен. Швыряет зары, ходит автоматически, почти не глядя. Подходит отдыхающий в ярких шортах. За руку держит своего ребенка.

Отдыхающий. В Медвежий угол поедете?

Сержик. Нет.

Дядя Аскер кивает на «шестерку», из-под которой течет.

Дядя Аскер. Критические дни у машины его, видишь?

Сержик. Машина нормально. У меня настроения нет.

Отдыхающий фыркает, резко рвет ребенка за руку, быстро уходит, нарочно громко говорит.

Отдыхающий. Пойдем, Костик! Мы сюда больше никогда не приедем!

Сержик (кричит вслед). Эй!

Отдыхающий (с издевкой). Что? Передумали?

Сержик. Ты когда спать ложишься, ноги в воду ставь!

Отдыхающий (с непониманием). Зачем?

Сержик. Чтоб цветы не завяли!

Дядя Аскер добродушно посмеивается. Отдыхающий уходит.

Дядя Аскер. Деньги не нужны? И так контингента нет.

Сержик. Да пробки такие! Я его мамину маму этой Олимпиады. За двести рублей бензина на триста спалишь, а нервов — на вообще миллион, короче!

Бросает зар. Лицом показывает, что недоволен.

Сержик. Осел, а не зар!

Захлопывает доску.

Сержик. Не хочу играть, наигрался!

Дядя Аскер. Нервы, Сержик, один раз ликвидируешь — другой раз не найдешь.

Сержик думает о своем.

Сержик. Давай на деньги сыграем? Умоляю, по-братски!

Дядя Аскер. Я тебе сто раз говорил: на деньги не играю! Один раз попробовал — с тех пор не играю.

Сержик. Один раз попробовал — не куришь, один раз попробовал — не пьешь! Сын у тебя, кстати, тоже один. И тот неизвестно где.

Дядя Аскер (без горечи, обыденным тоном). Почему неизвестно? Известно. В тюрьме.

Сержик думает о своем, уныло ходит.

Дядя Аскер. Вот снесут твой курятник, дадут тебе за него три рубля — уедешь на них в Майами.

Сержик. Не может быть, чтоб нас снесли.

Дядя Аскер. Когда твоих родителей в 44-м с Крыма выселяли, они тоже думали, что не может быть!

Сержик. Так ты сравнил! То Сталин был!

Дядя Аскер. А ты что думаешь? Сталин всегда где-нибудь рядом.

Ходит, потом долго смотрит на зары, не зная, как ходить, не видя их. Сержик не торопит.

Сержик. Надоела эта страна! Пробки-мробки, Олимпиада — все надоело! Элиту заберу и уеду к брату в Майами!

Дядя Аскер. Нужен ты ей. Вместе с Майами со своим.

Сержик (самоуверенно). Как будто у нее такой большой выбор есть!

 

ПРИЛАВОК ЭЛИТЫ. ДЕНЬ

Элита и Офелия пьют кофе. Элита полулежит на прилавке, она устала, и ей скучно.

Элита. Как будто у меня такой большой выбор есть! Мне 27 лет! ДВАДЦАТЬ СЕМЬ!!! В моем возрасте твой сын в третий класс ходил!

Офелия. Ну так выходи за Сержика.

Элита. Лучше я девственницей умру! Его же дальше остановки отпускать нельзя! Особенно летом.

Офелия. Местные все такие, не знаешь?

Элита. Вот я и не хочу за местного! Каждый сезон жду — вот приедет с Москвы умный, красивый, не гуляет, перед сном зубы чистит, ноги моет, разговаривает культурно… И где они все?! А теперь с этой Олимпиадой вообще никто не едет!

Офелия. Ну подожди, достроят — еще больше приедет! Спортсмены приедут, красавчики!

Элита. Пока этот красавчик приедет, мне уже 30 лет будет! И что красавчик со мной будет делать? Чачу из меня гнать?

Элита переворачивает чашку. Обе молчат, смотрят на море. Солнце постепенно идет к закату, мягкий предвечер. На пляж начинают выходить строители. Рядком садятся, спинами к прилавку, на пляж. Получается, что Элита и Офелия видят их со спины. Строители все в оранжевых касках. Пока их не очень много, но по ходу сцены становится все больше. Элита берет чашку, протягивает Офелии.

Элита. Ну, смотри, что там?

Офелия берет чашку Элиты, вглядывается в нее. Делает такое лицо, что, дескать, ну, сейчас увидим. При этом понятно, что сказать ей нечего.

Офелия. Все хорошо… Дорога… Хотя нет, вроде нет дороги.

Пауза. Офелия молчит, разглядывает чашку. У Элиты любопытное и крайне заинтересованное лицо постепенно меняется на привычно разочарованное.

Офелия. Вот, лошадь тут какая! Посмотри сама, какая лошадь! И на ней кто-то! Прямо рыцарь! Иностранец, что ли?

Элита забирает чашку. Не глядя, ставит ее на стол.

Элита. Какой еще мне тут иностранец? Таджик?

Мимо прилавка, снова на большой скорости, проезжает КАМАЗ и въезжает прямо на пляж. Из него выпрыгивают строители.

Элита. Пожалуйста! Вот тебе и женихи.

Рабочие все прибывают, рядком садятся. Офелия и Элита молча смот­рят на море, каждая думая о своем. На пляже уже куча строителей сидят в касках в рядок напротив садящегося солнца.

Офелия. К Рузанке идешь на свадьбу?

Элита. Рузанка сына женит! Точно! Я и забыла. Все женятся вокруг!

Элита начинает суетиться, собирать вещи с прилавка, Офелия ей помогает.

Элита. Хорошую девочку взяли?

Офелия. Нет, из Москвы.

Элита. Бедная Рузанка!

В этот момент на пляж выходит и садится рядом со строителями негр в юбочке из перьев и такой же лабуде на голове, с фотоаппаратом.

Офелия. Слава Богу, хоть один местный на пляже!

Элита (задержав в руках один из пакетов). Уеду я с Сержиком в Майами, короче. Хоть он и козла кусок. 

 

Продолжение следует...

 

Вторая серия сценария Маргариты Симоньян «Солнце. Горы. Керамзит» было опубликовано в журнале «Русский пионер» №34.

 «Солнце. Горы. Керамзит». Первая серия.

Читать все статьи автора.

Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
34 «Русский пионер» №34
(Январь ‘2013 — Март 2013)
Тема: КИНО
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям