Классный журнал

Юз Алешковский Юз
Алешковский

Замечания о несовершенстве

01 ноября 2012 20:47
Автор знаменитой детской повести «Кыш, Два портфеля и целая неделя», а также нескольких талантливых матерных романов Юз Алешковский рассуждает о несовершенстве цензуры текущего политического момента и предупреждает о неизбежности прихода цензуры нового типа. Пугаться, впрочем, не следует. Юз Алешковский, например, нисколько не испуган. Хотя бы потому, что живет в Америке.

Я, страстно следуя своему призванию, начинал сочинительство милой моей душе прозы с рассказов для детей, то есть почти что так же, как начинается в блаженном детстве школьная жизнь. И во времена омерзительно жесткого цензурирования тупо исполнительными жрецами запретов на то, на се, на пятое и десятое буквально каждого из идущих в печать сочинений это не было выбором, позволявшим хитрованно избегать производственных и прочих тем, любезных партийной литературе гнусновато-утопического соцреализма, собственно, успешно уничтожавшего художественные и нравственные каноны великой отечественной литературы России.

Нет, повторюсь, это было бессознательным желанием заново пережить детство, но пережить не идеализированный его вариант, причем не в образе дворового с ранних лет крайне озорного хулиганишки и матерщинника, воспитывавшегося не в семье (мать с отцом ишачили с утра до ночи), а во дворе, к тому же в обществе не только будущих инженеров, врачей, генералов и ученых, но и урок-рецидивистов.

К примеру, герой моей до сих пор переиздающейся повести «Кыш, Два портфеля и целая неделя» Алеша Сероглазов не был «дворовой чумой и проказой» вроде меня, и его «щенячья» активность находила выражение не черт знает в каких, подобных моим, шкодничествах и играх — от лапты до футбола на асфальте двора, — но в заботах о семейном мире мамы-папы, в следовании заветам добра и справедливости, попранным приблатненным Рудиком, и в разного рода любознательстве да в любви к обретенному другу — к Кышу, мохнатому щенку.

Мне как автору и в башку не приходило намеренно, в угоду цензуре, регламентировать поведение Алеши в школе и в быту, докапываться до «етимологии» пары существительных и одного глагола или щеголять феней, забористыми выражениями, обожавшимися моими погодками только потому, что они являлись запретными.

При этом мои тексты для детей — и веселые и авантюрные, отчасти детективные — критика считала «педагогичными, исполненными морального итога, однако лишенными бездушной назидательности».

Однажды с помощью героя новеллы, ученого-антрополога, я, сознавая свое дилетантство, попробовал преподнести мужающим умам и развивающейся психике юных читателей необходимое ей, как считаю, и сегодня толкование одного из основополагающих понятий современной психотерапии и психологии — понятия бессознательного.

Ученый — бывший детдомовец — рассказывал «дворовой шпане», отбившейся от рук родителей и ментов, о том, что Гомо сапиенс вовсе не простодушный паинька и врожденный добряк, но что он до сего дня зависит от унаследованных им на долгих путях эволюции черт и рыб, и амфибий, и змей, и зверей; именно поэтому исторически преображаемый на путях просвещения человеческий разум обязан постоянно совершенствовать свою нравственность, называемую совестью, превозмогая порою просыпающуюся в нашей психике зверскость, первобытную ярость и тому подобные аффекты, что, в общем-то, является одной из основных частей содержания человеческой истории.

Моя новелла попала на недремлющее око ответственного секретаря журнала «Пионер», пожилой, мертвенной с виду дамы; мне было строго рекомендовано выбросить рукопись на помойку как вредную антимарксистскую чушь и клеветнический пустячок, пахнущий, понимаете, преступным фрейдизмом...

Воспоминание об одном из анекдотичных в те годы случаев пробудили во мне разговоры в СМИ и Интернете о весьма противоречивых, если не абсурдных последствиях принятого депутатами Госдумы Закона об охране детей от всякого рода чертовщины настоящих времен; нет слов, времена наши апокалиптические явно отмечены явлениями, далекими от достоинств высокой нравственности, художественности, а также от традиционной культуры, больше того, далекими и от самого здоровья, с бездумным кайфом подрываемого повсеместной пьянью, куревом, наркоманией, полупорнографичными версиями штампованного секса, рэкетирскими автоматами, культом бесчеловечной силы и огнестрельного оружия, словно бы гипнотизирующего юных граждан, а также доступными им кибериграми с реками кровищи, разможженными бошками и торжеством накачанной мускулатуры — всех видов разврата, невольными зрителями которых становятся юные граждане, не перечислить.

Защита детям необходима, но неужели, думаю как бывший ребенок, потом сочинитель книг для детей, а ныне старикан, все еще тискающий романы для взрослых, и с невольным ужасом вспоминаю оловянно-цензорское око ответсекретаря журнала «Пионер», зарубившей насущное для детей популярное, невинно изложенное знание о далеком прошлом наших зверообразных предков, — неужели, размышляю, не ясно думским законодателям, большинство которых даже не знакомо cосновами обществоведения, индивидуальной психологии и психологии масс, что Закон, довольно бездумно что-то запрещающий, что-то ограничивающий, но кое-что допускающий и наоборот, просто не может, уверяю вас, не породить подобный Закон уже готового размножаться с амебной скоростью человекозверя новой, подобной советской, цензуры, лихо отрабатывающей свои бабки рыканьем: «Запретить!.. Охранить!.. Не пущать в печать!» и так далее?

Если свято место пусто не бывает, то место проклято тоже всегда гораздо принять в кресловые свои объятия тупых чинуш цензуры, на корню расправляющихся с детской литературой — литературой страшных сказок, песен о благородных разбойниках, свифтовского и гоголевского смеха, поэмами Пушкина, диккенсовской правдой нелегкой детской жизни, фантазмами Жюля Верна, в романах которого, как и других гениев прошлого, полно жестокостей, предательств, смертей, неуемной алчности — словом, тех грехов и грешков, встреча с которыми будет непременной для юных читателей, а знакомство с которыми по книгам сообщит им полезнейшее, воспитывающее противоядие, спасающее и тело, и душу от всего такого, к сожалению, все чаще и чаще встречающегося в жизни.

Закон обязан предупредить неизбежное возрождение новой цензуры, убивающей сущность литературы для детей, вышедших из младенческого возраста и, увы, уже встречающихся в жизни с различными уродствами, поганящими психику подрастающих поколений.

 

Статья Юза Алешковского «Замечания о несовершенстве» была опубликована в журнале «Русский пионер» №32.

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
32 «Русский пионер» №32
(Ноябрь ‘2012 — Ноябрь 2012)
Тема: ПУТЬ
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое