Классный журнал

Александр Швец Александр
Швец

Горилландия

19 июля 2009 15:53
В стремлении добраться до ответа на горячие вопросы типа «Что же будет с Родиной и с нами?» авторы «Русского пионера» готовы идти на любые риски и общаться, если это нужно, даже с такой непредсказуемой публикой, как гориллы. Вот и Александр Швец отправляется в Африку, в самую колыбель жизни на Земле, добивается там аудиенции у вожака руандийских горилл и получает исчерпывающий ответ на все вопросы.

Наиболее радикальные пессимисты говорят, что грянувший экономический кризис — всего лишь пролог к окончательному свертыванию цивилизации. Хотя кое-какие организмы, возможно, выживут, а из близких нам по шкале Дарвина наибольшие, шансы у человекообразных обезьян. Так, может, пора уже затесаться в их компанию, прикинуться своим, адаптироваться?

Из всех видов обезьян меня больше всего заинтересовали самые крупные — гориллы, у них мозгов больше. Плотнее всего гориллами заселена Руанда. Решено: летим с подругой в Африку, не просто на экскурсию — по важному делу.

Цивилизация проявила первые признаки исчезновения даже раньше, чем мы предполагали. Первая мысль после выхода из самолета в столичном аэропорту Руанды: а нельзя ли ближайшим рейсом отправиться назад? Насторожили не обезьяны, до которых было еще далеко, а аборигены. Говорят, что русские — самая мрачная нация в мире, но все-таки нам свойственно иногда смеяться, пусть и скупо, по-гоголевски, сквозь слезы. А вот руандийцы угрюмы бесповоротно, целенаправленно, их губам неведом код улыбки, и никакие соображения политеса не заставят меня выражаться корректнее. На белых чужеземцев они вообще смотрят как на причину всех своих неудач. Да и между собой эта публика не очень-то ладит, лишь несколько лет назад в Руанде закончилась геноцидная резня: очень черные племена воевали против своих не очень черных собратьев.

Обратно тотчас мы, конечно, не полетели, первый страх от контакта с местным населением прошел. Мы дождались своего гида, сели в машину, поехали в отель. Наши сугубо визуальные и, возможно, субъективные впечатления очень скоро подтвердились объективной реальностью: стоявший на обочине чернокожий подросток запустил в лобовое стекло булыжником. Водитель, будучи явно натренированным в отношении подобных атак, сумел увильнуть, и заряд попал в металлическую стойку, второй камень полетел нам вдогонку. Правда, в запасе у меня была и хорошая новость: Руанда находится под присмотром США, а значит, какая-никакая безопасность туристам здесь должна быть обеспечена. Эта обнадеживающая политинформация подтвердилась, по пути мы увидели несколько джипов с литерами UN. Все без исключения миротворцы были белокожими, они помахивали нам руками и приветственно улыбались, словно стараясь смягчить наши первые впечатления. Чуть позже мы пообщались с ними, преимущественно американцами, они в самом деле оказались славными ребятами: стопроцентно трезвые, гладко выбритые, предельно доброжелательные, однако каждый постоянно держал палец на спусковом крючке автомата. Я спросил, как нам себя вести с этими. Совет оказался универсальным для всех времен и народов: не обижаться, проявлять себя исключительно по-христиански, под второй летящий булыжник подставлять другую щеку. И еще одна рекомендация: никаких пеших экскурсий по городу, из отеля выходить только в сопровождении полицейских. Кстати, оплата охраны входила в стоимость нашего тура и составляла процентов тридцать от общей суммы.

Остаток первого дня мы провели в баре на первом этаже гостиницы, наблюдая через окно местную жизнь. Она была довольно скудной, народ вяло и бесцельно слонялся по площади, активизируясь только при виде выбравшихся из укрытия туристов. Охрана не могла полностью оттеснить местных. Сначала нам казалось, что они пытаются всучить приезжим свой незамысловатый товар, кустарные поделки, но нет, протянутые ладони были пусты, при этом выражение лиц просителей было требовательным: дай — и скажи спасибо, что не съели. На всякий случай я запасся отступными: поменял у бармена пятьдесят долларов на местную мелочь. Через некоторое время наше зрительское терпение было вознаграждено. К стоящему напротив гостиницы офисному зданию подъехал автомобильчик — джип RAV-4 без единого живого места на кузове, с побитыми фарами. Из офиса вышел темнокожий гражданин, плюгавый, маленький, но осанка, походка, взгляд выдавали в нем безусловного босса. Шофер мгновенно выскочил из кабины, выхватил портфель из рук шефа, распахнул перед ним дверь. Машина не сразу тронулась с места, пассажир явно намеренно выдержал паузу, оглядел площадь, приставил к уху мобильный телефон, закурил сигару. Я узнал его, хотя видел первый раз в жизни: это наш родной, незабвенный новый русский, фаворит девяностых. Человек чуть-чуть возвысился над толпой, заработал на потрепанную иномарку, на кожаный портфель и на белые носки — и жаждет насладиться успехом, вызвать дикую зависть у соплеменников. Всю ситуацию можно легко конвертировать и в современные наши реалии: местное авто секонд-хэнд — это их Maybachили Rolls-Royce, потертые шорты — Brioni, добавляем джип охраны, мигалку на крышу — и перед нами чисто московский клип. Когда RAV-4 наконец-то тронулся и водитель не включил в нужный момент поворотник, я окончательно уверился, что этот автомобиль и сидящие в нем персонажи легко бы вписались в московское водительское стадо.

На другой день мы покинули эту, пусть и относительную, цивилизацию, проехали в джипе 120 километров по ровной грунтовой дороге и оказались в селении, которое можно считать мировой столицей горилл: здесь водятся самые большие семьи этих животных — до 60 особей в каждом сообществе. Нас привезли в кемпинг, состоявший из нескольких десятков пустующих бунгало. Персонал вел себя странно: на любой наш вопрос, заданный на английском, служащие отвечали исключительно молчанием, внимательно выслушивали нас, а потом тихо удалялись. Все это начинало казаться заговором, вспоминались голливудские триллеры: незадачливые туристы попадают в затерянный мир, где аборигены посматривают на них как на потенциальный ужин. Мы все-таки разместились в нашем бунгало, осмотрели с террасы окрестности, удручающие своей пустынностью. Ощущение пребывания на другой планете не покидало. Территория не была ограждена, признаков какой-либо охраны также не отмечалось. Выезжать к гориллам нам предстояло назавтра утром, но я больше мечтал о том, чтобы быстрее настало послезавтра, чтобы согласно путевке мирно покинуть эти места. Вечером мы пошли в ресторан, расположенный в административном корпусе. Народу в кемпинге не прибавилось, попытки выяснить, есть ли здесь еще туристы, не увенчались успехом. Я ловил себя на мысли, что постоянно нахожусь настороже, пытаюсь заглянуть за барную стойку, внезапно оборачиваюсь. Настораживало даже то, что на открытой взгляду кухне трудились сразу семь поваров, а посетителей в зале было всего нас двое. Хотя мы с самого утра ничего не ели, аппетит не приходил, несмотря на привлекательные запахи. Потом все-таки появился человек, который несколько снизил наше напряжение: молодой метрдотель объяснил, что жители Руанды говорят только на своем языке, а работники турсервиса немножко знают французский, английский им неведом, но признаваться в этом они не хотят, отсюда и обет молчания. Еще метрдотель рассказал, что русские туристы добираются в эту местность чрезвычайно редко, последний наш соотечественник был тут полгода назад. Я уточнил: этот человек путешествовал в одиночку? Да, он провел здесь месяц, каждый день выезжал к гориллам, а по возвращении всякий раз выпивал за ужином по литровой бутылке водки «Абсолют». Размеры дозы убедили меня в том, что этот человек действительно был с какого-то боку русским. Но что заставило его провести здесь целый месяц? Вряд ли он был исследователем, натуралистом, на это не указывали никакие дополнительные сведения из уст нашего местного собеседника. Но чувствовалось, что русский турист оставил здесь о себе добрую память странностью своего поведения, в том числе размером чаевых, которые обычно равнялись удвоенному счету за ужин. Мне очень захотелось разыскать этого человека по возвращении на Родину, если таковое все-таки состоится. Я попросил метрдотеля выписать мне из гостевой книги имя и фамилию русского клиента, но служащий виновато улыбнулся: подобная информация конфиденциальна. Следующий вертевшийся на языке вопрос я задать постеснялся: этот русский благополучно убыл отсюда или следы его затерялись? Я взял с собой в номер бутылку виски, несмотря на протесты спутницы. Несколько позже она оценила мою предусмотрительность. Ни в одном из соседствующих бунгало так и не зажглись окна. Освещенный луной пейзаж был абсолютно безжизнен, и оставалось неясным, что является источником разнообразных неведомых звуков, то пронзительных, то низких, утробных. От бессонной ночи и дурных предчувствий нас мог избавить напиток крепостью не менее 40 градусов, вино или пиво были бы слишком слабым снотворным.

К главной цели нашего путешествия мы отправились в пять часов утра. В джип с нами сели два карабинера, они должны были охранять нас в большей степени от горилл и в меньшей — от местного населения. Сначала проехали километров двадцать до предгорья. По пути удалось пронаблюдать весь африканский раздел учебника зоологии. Коварно притаившиеся в мутных лужах аллигаторы, разверзшие наизготовку мерзкие пасти. Тяжеловесы-гиппопотамы, похожие на немытых борцов сумо. Модельной осанки жирафы с доверчивым взглядом больших детских глаз. Мы сняли на видео и фото жесткое порно в исполнении льва и львицы. В целом в животном мире царила умиротворенность, если исключить из него уже упомянутых крокодилов. Я лишний раз уверился в правдивости истории о совместном плавании на судне капитана Ноя разнообразных тварей, забывших на время о межвидовых и прочих антагонизмах.

Наконец выгрузка. Инструктаж меня позабавил: реально ли за час на слух усвоить навыки участия в боях без правил? Согласно энциклопедиям, гориллы доброжелательны по отношению к себе подобным, то есть к нам, но иногда все-таки нападают на людей или же по неосторожности могут снять с кого-то скальп, оторвать какую-нибудь часть тела. Я запомнил лишь, что мы не должны смотреть животным в глаза и держаться надо от них на расстоянии не меньше семи метров. А если горилла начнет проявлять признаки агрессивности, необходимо присесть и прикрыть голову руками.

Мы бесконечно шли в гору под углом сорок пять градусов, я пожалел, что накануне нарушил режим. У наших проводников-охранников в руках были мачете, которые имели двойное назначение, одно из них — прорубать дорогу в густых зарослях. На подступах к поляне, где паслось стадо, мы оставили наши рюкзаки, потому что животных могли привлечь в них какие-то запахи, например еды. Из вещей разрешалось взять с собой только фотоаппараты, но применять во время съемок вспышку категорически запрещалось. И никаких попыток кормления, это вам не лебеди в пруду и не мишки в вольере: гориллам понравится булка, они начнут ассоциировать вас с ней и могут не отпустить восвояси. Да мало ли что может взбрести им на ум, поэтому лучше до минимума свести возможность любого контакта. 

Как описать первое чувство при виде горилл? Главенствующая реакция — ужас. Когда какой-нибудь экземпляр становился на задние лапы и вытягивался в полный рост, мне казалось, что этот рост никак не меньше трех метров. Один взмах лапы — и деревце ломается как спичка. Зубы — камнедробилка, когти — пыточный инструмент. Успокаивало то, что их трапеза была сугубо вегетарианской. Гориллы увлеченно, с аппетитом ели и мельком поглядывали на нас, спокойно, без особого интереса — мы были для них в ранге безопасных существ, стоящих ступенькой ниже. Я по неосторожности и по забывчивости все-таки посмотрел на миг в глаза не самого крупного самца, мой визави замедлил движение, замер в размышлении, и тут мне показалось, что он, подобно Николаю Валуеву, переносит центр тяжести на одну ногу, заряжает тело для нанесения апперкота. Я понял, что закончиться все это может для меня чем-то гораздо более существенным, нежели нокаут. Через долю секунды я уже сидел на корточках, втянув голову в плечи. «Валуев» утратил интерес к спарринг-партнеру, как будто невидимый рефери скомандовал: «Брейк!» 

Через несколько минут я понял, что в противостоянии с гориллой никакие ухищрения не гарантируют целостности человеческого организма. Животные ходили по поляне, ломали ветки, рвали листву. Постепенно стало ясно, кто у них здесь главный, вожак, неформальный лидер. Он передвигался степеннее других, в нем чувствовалось достоинство, даже царственность, а также и легкая такая снисходительность по отношению и к своему электорату, и к пришельцам. Я даже понял, кого из людей, всем нам хорошо известных, он напоминает — не ростом и не размахом рук, а вот этим своим самодостаточным взором, в котором при желании угадывается легкая ирония. Меня всегда озадачивали сильные мира сего. Что вселяет в них безграничную уверенность в своих силах и в своей правоте, в убежденности? Они действительно знают все наперед и держат под контролем любую ситуацию вплоть до геополитической?

В какой-то момент у меня возникло одно из нелепейших желаний в моей жизни: взять автограф у вождя (в смысле вожака), сфотографироваться с ним или хотя бы сфотографировать его с близкого расстояния. Наша группа не выдерживала одного из правил инструктажа: мы находились очень близко от горилл, расстояние было и три метра, и меньше, и ничего форс-мажорного не происходило. То есть словно образовалась дружеская компания, встреча единомышленников, где все славны, милы и равноудалены. Я изготовил фотокамеру, навел на вожака и подумал: наверное, не возбраняется смотреть в глаза горилле через видоискатель и через объектив, оптика нивелирует мое посягательство на внутренний покой этого светоча. В следующие секунды он преподал мне урок, но не на моем собственном примере. Сделав несколько шагов по протоптанной тропе, властелин поглядел на одного из своих вассалов, который сидел на его пути и вел себя по виду как-то не слишком почтительно. Сугубо боксерский удар был одновременно и дзюдоистским броском: нарушитель субординации улетел метров на пять в кусты, извинительно визжа. Интересно, что побежденный был явно крупнее победителя, но не это обстоятельство определяло рейтинг. Я обратил внимание, что после означенного эпизода все присутствующие, кроме вожака, как-то мгновенно сникли — и люди, и гориллы. Мы стали быстро закругляться.

Весь обратный путь я молчал, хотя моя спутница жаждала обмена впечатлениями. И вроде бы все располагало к беспечному щебетанию: мы идем под горку, вылазка завершилась бескровно, если не считать сломанной или вывихнутой челюсти одной самонадеянной обезьянки. Мне как-то ближе и понятнее стал неизвестный земляк, проведший в этих местах целый месяц, заправляясь абсолютной водкой, не экономя на чаевых. Он платил за уроки, он праздновал получение высшего образования, его завораживали эти существа, их способность сочетать в себе расположенность к мирному диалогу и нанесению зубодробительных ударов. И, конечно, авторитет — он и в Африке авторитет.

 

Статья Александра Швеца «Горилландия» была опубликована в журнале «Русский пионер» №9.

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
9 «Русский пионер» №9
(Июнь ‘2009 — Июль 2009)
Тема: РОДИНА
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям