Классный журнал

Михаил Лузин Михаил
Лузин

Цирк на ровном месте

11 мая 2012 17:59
Премьерное выступление музыканта Михаила Лузина в качестве колумниста «РП» посвящено его встрече с сюрреалистическим астероидом и выразительно разъясняет читателю, зачем надо выглядывать из раковины.

Однажды великий индийский йогин Сараха изрек: «Те, кто считает вещи реальными, глупы как коровы. А те, кто считает их нереальными, еще глупее». Переводя это высказывание с трансцедентного уровня на бытовой, я бы сказал: за пределами устоявшегося мирка находится целая вселенная нового опыта, необычного и порой взрывающего всё привычное. К этой вселенной есть ключи, а ключи эти носят люди. Не надо бояться им верить. Ты открываешься — и становишься другим.

Примерно год назад познакомился я с совершенно сюрреалистическим человеком. Валентин Александрович Гнеушев даже не человек, а астероид, несущийся в пространстве с бешеной скоростью и вовлекающий в движение все встречные объекты. На несколько дней таким объектом оказался я.

Дело было в начале весны 2011-го. Сидим мы с Катей Волковой у нее на кухне. Катя рассказывает, что на днях в ресторане к ней за столик подсел мужчина, сказал, что она звезда и красавица, а он — знаменитый театральный и цирковой режиссер. И с ходу предложил сыграть роль Мальвины в дореволюционной арлекиниаде Николая Евреинова «Веселая Смерть». Дал репринтный текст с ерами и ятями и обещал зайти на днях.

«На днях» случилось практически в ту же минуту, как закончился Катин рассказ. Звонок в дверь, грузные шаги, на кухню входит мужчина лет пятидесяти-шестидесяти в роговых очках и громовым голосом заводит: «Ты кто? Что ты делаешь у моей Кати? Сейчас мы с тобой разберемся по-мужски». Смотрит испепеляющим даже сквозь очки взглядом, выдерживает паузу и начинает хохотать. В общем, гость сразу мне понравился.

Гнеушев Кате не врал — он действительно заслуженный человек в искусстве. Его постановки с успехом шли по всему миру — в Москве, Париже, Монте-Карло, на Бродвее, в Японии. И вот теперь — новый проект, в который он бросился со всей страстью и вовлекал всех, кто встречался на пути.

События развивались стремительно. Валентин Саныч сказал, обращаясь ко мне: «Раз Катя — Мальвина, ты будешь Пьеро. Читай текст». Пьеса начинается с монолога Пьеро, я раз за разом читаю его вслух, а Катя и Гнеушев учат по ходу чтения актерскому мастерству. Взыграло тщеславие: вот, думаю, занесло — первая пьеса в жизни, и сразу с такими людьми.

Текст пьесы один на троих, и в четвертом часу ночи мы с Валентином Санычем покидаем Катю в поисках ксерокса. За порогом Гнеушев безапелляционно заявляет, что мы едем к нему на Мясницкую, бросаем вещи и идем в близлежащее кафе выпить по пятьдесят. А там и ксерокс найдется. Все происходит по намеченному сценарию. Официантка круглосуточного ресторана где-то напротив Грибоедовского ЗАГСа, поддавшись гнеушевскому обаянию, подбирает ключи к офису и чуть ли не тайком сканирует шестидесятистраничный текст «Веселой Смерти», который я получаю на руки со словами: «Учи».

Время — пять или шесть утра, мы возвращаемся в квартиру мэтра, огромные восьмикомнатные апартаменты в генеральском доме в переулке за Мясницкой. Уже в девять утра Валентин Саныч громко стучит в дверь моей комнаты и говорит: «Поехали!» — «Куда?» — спрашиваю я, сонный и похмельный. «Куда надо, поехали, и все».

Внизу ждет водитель, отвозит нас куда-то в Измайлово, на тренировочную базу Росгосцирка. Входим, все встречные здороваются с Гнеушевым, а он величаво показывает свои владения. Через широкий портал попадаем на арену, он подводит меня к человеку, который мастерски крутит вокруг себя шест. «Миша, это Миша, мой артист (ого! — восклицаю про себя). Научи его делать так же», — говорит Валентин Саныч собеседнику, показывая на меня. И куда-то уходит. В течение получаса я обучался всем премудростям шестового дела, пока вновь не появился Гнеушев и не повел меня куда-то. Это оказалось классом акробатики — на этот раз меня сдавали учиться делать сальто и стойки. Договорились, что приеду назавтра к десяти утра.

Гнеушев тем временем позвонил какому-то своему товарищу, чтобы тот подъехал. Мы загрузили в машину вещи из гнеушевского кабинета (который росгосцирковское начальство потребовало оставить) и снова поехали в неизвестном направлении. Поскольку я уже находился в состоянии полного ох…ния, то уже и не спрашивал, куда и зачем. Прибыли мы в промзону где-то в районе Беговой, на базу, где изготавливают театральные декорации и реквизит.

Гнеушев переговорил с директором, представил меня: «Это мой артист, будет играть Пьеро в новой постановке», и спросил, где кольца. Под кольцами подразумевался арт-объект, выписанный из Нью-Йорка: шестиметровая стелла из трех секций, каждая из которых сварена из нескольких колец с овальными проемами. Такие сиденья для унитаза, только большие и стальные. Когда конструкцию вынесли и смонтировали, Гнеушев скомандовал: «Лезь в кольца!» И радости его не было предела, когда выяснилось, что пролезть я могу.

Пьеро, кольца, акробатика — я уже ничему не удивлялся. Приехал домой и выдохнул. Что это было? Полный сюр. Но честно сел за пьесу, а на следующее утро поехал заниматься гимнастикой. К своему удивлению, я на первом же занятии сделал несколько сальто и встал в стойку на руках вниз головой. Вот уж действительно нет предела человеческим возможностям: я никогда в жизни не то что не кувыркался в два оборота, я об этом не помышлял даже. Оказалось, способен. А значит, гипотетически способен и не на такое, подумал я, мысленно поблагодарив Гнеушева, космическое пространство и тренера из Росгосцирка за раскрытие спрятанного потенциала.

...Закончилось все так же быстро, как и началось. Я еще пару раз приезжал на акробатику, пару раз — в гости к Гнеушеву, он показывал мне записи со своими работами (надо признать, это были очень круто поставленные номера), учил «лунной походке» и прочим цирковым премудростям, пару раз вычитывали текст с Катей и внезапно нашедшимся Арлекином — кудрявым рыжим Димой из группы «Собака». А потом случилась какая-то адова пьянка. Гнеушев попросил меня сходить за водкой один раз, второй, нарезать закуску, разлить по рюмкам — и даже уже не просил, а приказывал не вполне трезвым голосом. Я взбрыкнул: кому хочется быть на побегушках, даже у великого мастера? Да и не мальчик я уже, чтоб быть глиной в руках режиссера, я сам леплю.

Наверное, это был тест, и я его не прошел: материал не должен сопротивляться демиургу ни при каких обстоятельствах. «Молодой человек, — сказал он мне тогда отчетливо и трезво, — я больше не нуждаюсь в ваших услугах». Я вышел за дверь и больше никогда Гнеушева не видел.

Насколько мне известно, «Веселую Смерть» Валентин Саныч так и не поставил. Может быть, это происходит прямо сейчас, а может быть, он увлечен чем-нибудь совсем новым. Он великий фантазер и фанатичный трудоголик, требующий того же и от других (на моих глазах выгнал из дома сына, который не хотел вставать в десять утра и заниматься на бас-гитаре). Неважно это. Я ему благодарен: менее чем за неделю он раскрыл мне такие горизонты, о существовании которых я и не думал, и внушил четкое правило: успех зависит только от вложенного в процесс труда. А вот только ли? Наверное, и от труда, и от открытости. Стоит только выглянуть из своей раковины — и тебя унесет. А когда принесет обратно, ты будешь богат новым, неведомым ранее опытом.

 

Статья Михаила Лузина «Цирк на ровном месте» была опубликована в журнале «Русский пионер» №27.

Все статьи автора Читать все
   
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
27 «Русский пионер» №27
(Май ‘2012 — Май 2012)
Тема: СОМНЕНИЕ
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям