Классный журнал

Дмитрий Врубель Дмитрий
Врубель

Арт-визуализация

27 марта 2012 22:40
Художник Дмитрий Врубель, знаменитый своим граффити на Берлинской стене, запечатлевшим страстный поцелуй Брежнева с Хонеккером, в своей колонке объясняет, почему завязал с порчей городского имущества. Почему он теперь рисует только виртуальные граффити и выкладывает их в интернет. И почему он — не Бэнкси

Не знаю, как вы, а я давно задаю себе вопрос, почему русские не представлены на мировой арт-сцене? Почему со времен «Черного квадрата» Малевича не создано ни одного настоящего хита? Почему у нас нет ни уорхолов, ни бэнкси, ни дэмианов херстов, ни кейтов херингов? Потому что русские не ставят себе такой задачи — быть первыми.

Вот, например, арт-группа «Война». Я живу в Берлине и честно вам скажу — никакой мировой славы у арт-группы «Война» нет. Это такое местное явление, какие наверняка есть и в Ливии, и во Вьетнаме — везде, где есть тоталитарные режимы. Залезьте в интернет и посмотрите, какое количество подобных приколов делается во всем мире. У них по тридцать миллионов просмотров, но никому и в голову не приходит писать об этом искусствоведческие статьи.

Конечно, в России стрит-арт только зарождается. В одном Берлине работают семь тысяч уличных художников, тогда как на всю Россию их несколько десятков. Чтобы стать в чем-то первым, надо нарисовать тысячи работ, и одна выстрелит. Но это извечная русская проблема — мы слишком ценим свое время и… ничего не делаем.

Мы с моим соавтором Викторией Тимофеевой  все время держим в голове одну задачу — стать первыми. А это значит понять, какой следующий шаг будет сделан в мировом арт-пространстве. И весь кайф в том, что именно ты его сделаешь. Думаю, если бы Никита Михалков занимался не потаканием собственной мании величия, а задумался, какой следующий ход сделает мировой кинематограф после Тарантино, мы бы изменили ситуацию в кино.

Нам с Викой интересно, как дальше стрит-арт будет развиваться после Бэнкси. Ведь Бэнкси — великое явление. Он обобщил весь пятидесятилетний мировой опыт стрит-арта, стал настоящей иконой, как Уорхол в свое время. Для десятков, а может быть, и сотен тысяч уличных художников Бэнкси — фигура культовая. Кто-то его обожает, а кто-то ненавидит. Кто-то говорит: мы хотим быть как он, а кто-то: ни в коем случае нельзя идти этим путем, это путь коммерциализации. Но, на мой взгляд, главная заслуга Бэнкси в том, что он стал мостиком между непрофессиональным уличным артом и профессиональным музейно-галерейным искусством.

Вообще, в Европе много подобных промежуточных форматов, здесь к этому располагает атмосфера. Например, в Берлине два раза в год проводятся галерейные уикенды. Представьте себе несколько улиц в самом центре города, в самой модной его части, на которых работает около семидесяти галерей. Все они открыты для свободного посещения в течение трех дней. И публика — а это и художники, и коллекционеры, и студенты, и миллионеры — может свободно ходить с бокалами вина из одного места в другое, общаться между собой, обсуждать увиденное. И это на фоне того, что все подворотни забиты самодеятельными граффити. Вот это настоящая жизнь на улице!

В этом плане Европа сильно отличается от России. Здесь социальная среда, все, что находится за дверью твоего дома, — friendly. В России же это пространство чудовищно агрессивно — ты в любой ситуации бежишь скорее к себе домой, к друзьям, в клуб — куда угодно, лишь бы не оставаться на улице. В Европе же люди могут жить так, что никогда не пригласят друзей в гости, зато будут целыми днями находиться в кафе, гулять, перемещаться на общественном транспорте. В России такое невозможно.

Глядя на все эти переходные форматы, я подумал — а каким может быть следующий шаг в уличном искусстве? Почему стрит-арт обязательно должен находиться в оппозиции, почему он обязательно должен быть направлен против домовладельцев, против города и живущих в нем людей? Почему он не может быть частью ландшафта, дополняющим городскую красоту или скрашивающим ее возможные несовершенства? Так родился проект Virtual Street Art. Made for Berlin, где рисунки на стенах домов обыгрывают дефекты на стенах. Но мы не просто обыгрываем пятна, мы виртуально создаем дефекты, которые становятся функциональной частью картины. Мы всеми своими действиями как бы говорим: почему считается, что онлайн хуже, чем офлайн? Почему 3D-реальность круче интернет-реальности? Вот вы увидели картинку в интернете, и она вам понравилась. Насколько в этой ситуации для вас важно, существует она на самом деле на стенке в Берлине или нет? Например, я никогда не видел «Тайной вечери» Леонардо да Винчи вживую, а только на картинках. И нормально! С другой стороны, я видел «Мону Лизу» в Лувре, и это гораздо хуже, чем на фотографиях. Потому что близко подойти нельзя, ничего не видно и вокруг какие-то японцы с фотоаппаратами.

Выходит, мы окончательно стираем границы между онлайном и офлайном, и тут начинает работать очень интересная цепочка. Я рисую картинку, через пять минут вывешиваю ее в интернет, а через час она уже может быть распечатана и повешена на улице в другом городе. (Скоро этот проект будет реализован не только в Берлине, но и в Лейпциге и в Перми.) А здесь, в свою очередь, она может быть сфотографирована и снова выложена в интернет. Получается такое интересное нарушение правил.

Онлайн хорош еще тем, что дает возможность моментально показать публике то, что ты сделал минуту назад. У музеев программы рассчитаны на несколько лет, у галерей — на несколько месяцев, даже в квартирной галерее я смогу выставить свою работу только через пару недель, а в интернете все происходит мгновенно. Это очень важно, потому что наше искусство напрямую связано со злободневностью и актуальностью. Например, часть проекта Virtual Street Art основана на реальных фотографиях лент информационных агентств. В них ежеминутно выкладываются сотни фотографий о текущих событиях, а мы выуживаем оттуда подходящие по эмоции образы и делаем из них картинки, которые обретают новую жизнь. Вы никогда не догадаетесь, что одна из последних работ на Facebook «Вы все такие серые, а я такой яркий» — это фрагмент заседания французского правительства. Для нас в этом офигенный кайф, когда из информационного мусора, который при другом раскладе был бы интересен максимум в течение получаса, мы создаем картинки, которые будут актуальны не только сегодня.

Конечно, какими крутыми мы бы ни считали свои проекты, если арт-коммьюнити проигнорирует их или скажет, что это вчерашний день, это будет безусловным проигрышем. Но тут тоже есть две стороны: либо мы сделали что-то не то, либо мы сделали нечто важное раньше времени. Так, например, в 2000 году мы выставили работы из серии «Путиниана» — и это было первое постсоветское политическое искусство. Все наши коллеги задавали один вопрос: «Зачем вы лезете в политику?» Посмотрите, что происходит сейчас — все в политике, все в Кремле, Медведев встречается с современными художниками. Тогда мы оказались впереди паровоза. Что же на самом деле происходит сейчас, покажет время. Но художник тем и отличается от остальных, что на карту ставит свою жизнь, свои потраченные годы. А годы — это много, между прочим.

 

Статья Дмитрия Врубеля "Арт-визуализация" была опубликована в журнале "Русский пионер" №22.

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
22 «Русский пионер» №22
(Август ‘2011 — Сентябрь 2011)
Тема: ДРУЖБА
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое