Классный журнал

Игорь Каменской Игорь
Каменской

Ценные сцены

27 марта 2012 10:07
Если у вас времени нет, но при этом есть желание вести насыщенную культурную жизнь, то вам показано чтение колонки Игоря Каменского. В прошлом номере он разъяснил, какую музыку надо слушать в автомобиле. А сегодня подскажет, какие сцены мирового кино надо обязательно увидеть — чтобы жизнь сразу стала насыщенной и культурной

 

Хит-парад — это страшно удобная штука. Идеальный способ инвентаризации своих пристрастий. Причем хит-парады могут быть чего угодно. Хит-парад сортов докторской колбасы, хит-парад высказываний Джорджа Буша, хит-парад аварий в Лефортовском туннеле… В сущности, Дарвиновская премия не что иное, как хит-парад смертей. «А на первом месте сегодня… Кто же этот счастливчик? …Это дегенерат из Польши, за день до свадьбы отхвативший себе башку бензопилой…» Хохот… аплодисменты…

Как бы то ни было, я обожаю хит-парады.

Давным-давно причудливая кривая моей линии жизни занесла меня на одну из первых коммерческих радиостанций, где я вел ночные эфиры.

И в один прекрасный день я запустил в качестве постоянной рубрики хит-парад, который я обозвал «Хит-парад души»
Непонятно? Объясню… Если моего младшего сына спросить, что для него является самым ярким и волнующим душу событием, он какое-то время будет честно вспоминать какие-нибудь мультики, складывание паззлов или крики попугая Кеши, если вдруг неожиданно вспахать чем-нибудь металлическим прутья его клетки… Но в конце концов присущая трехлетним детям искренность возобладает и он сознается, что нет ничего слаще и волнительней, чем дождаться, когда папа сядет завтракать, залезть с ногами на стул, ухватить пальцами (это обязательное условие) свежесваренную сосиску и расправиться с ней, почти не глотая.

А старший скажет, что нет ничего прекраснее, чем проснуться утром и понять, что тебя почему-то не отвезли в школу и в доме нет никого, кто мог бы запретить с утра до вечера резаться в PlayStation…

Дорогие радиослушатели не сразу поняли мою задумку. Но когда воткнулись, я начал получать совершенно выдающиеся варианты.

«Довезти до дома девушку, за которой давно ухаживал, до одури целоваться с ней у подъезда, а потом поехать домой через центр, да так, чтобы обязательно можно было выехать с Большого Каменного моста к Пашкову дому в момент, когда уже рассвело, но фонари еще не погасили и в мокром от только что проехавших поливальных машин асфальте отражается Боровицкая башня Кремля».

Клянусь, я не удержался и проделал все это в одну из светлых июньских ночей, и, поверьте, то ощущение идиотского, бессмысленного, но почти совершенного счастья, которое я испытал, увидев все это своими глазами, я до сих пор бережно храню где-то в глубине души.

И если дорогая редакция мне доверит, готов составлять хит-парады чего бы то ни было, пока ты, читатель, не втянешься и не начнешь присылать свои.

Сегодня я хочу представить вам хит-парад моих любимых кино­сцен. Не фильмов, а именно сцен, которые я помню с точностью до звука, до малейшего оттенка.

На уверенном первом месте у меня идет сцена из «Списка Шиндлера», сцена, где выкупленных Шиндлером женщин заводят в душевую.

Там вся фишка в том, что за полтора часа экранного времени до этого эпизода женщины в бараке жарким шепотом рассказывают друг другу страшные истории и одна из них говорит, что слышала, как в каком-то лагере немцы завели женщин в душевую, а вместо воды пустили газ. И вот конец фильма. Шиндлер всех выкупил, и они (мужчины одним составом, женщины другим) едут на свободу. И мужчины таки приезжают куда надо. А женщины, когда открываются двери вагонов, вместо мужей и отцов видят колючую проволоку и охранников с собаками. После чего их с пинками и криками загоняют в душевую, и выключают свет. И с этого момента начинается, на мой субъективный взгляд, лучшая сцена в мировом кино.
Когда из темноты, темноты, не испорченной никакой пафосной музыкой, из темноты, пронизанной жутким страхом тяжело дышащих в полной тишине людей, начинают проступать эти глаза. Черные, опустошенные глаза истерзанных людей, с ужасом глядящих вверх. В душевые рожки. И когда уже все, включая зрителей, вспомнили ту историю из барака, когда напряжение достигло предельной точки, на проржавевших дырках душевых рожков начинает сворачиваться в большие капли вода. И когда через пару мгновений на голые, истощенные до костей тела этих женщин обрушиваются струи воды, в их глазах вспыхивает такое запредельное счастье, такая безудержная радость жизни, перед которой меркнут все замысловатые и претенциозные фильмы на эту тему.

На второе место несколько месяцев назад ворвалась сцена эвакуации Данкирка из «Искупления» Джо Райта.

Завораживающая до столбняка сцена, в которой перемешаны дымящиеся пробитыми радиаторами грузовики, цирковые лошади, галопом скачущие по набережной, сотни (если не тысячи) людей, которые смеются, пьют, рыдают, блюют, поют о величии мира, с гиканьем катаются на карусели. Входят в кадр, выходят из кадра. Развеваются рваные паруса выброшенного на берег фрегата, крутится чертово колесо на фоне ирреального, бог знает как снятого неба.

Вся бессмысленная жестокость войны и равнодушная обыденность смерти смешались в этой сцене. И все это снято без единой монтажной склейки!

Третье место занимает сцена из «Амели». Та самая, где Одри Тоту переводит через дорогу слепого и ведет его потом, ошалевшего, растерянно улыбающегося, по улице до метро, скороговоркой сообщая ему всякие мелочи. Типа цен на продукты или цвета их упаковки на витринах лавочек… Мелочи, которые для него символизируют давно забытую часть жизни. Потом, у метро, он запрокидывает голову вверх и из его невидящих глаз устремляется в небо ослепительный луч света. И сразу становится понятно, что именно это воспоминание поможет ему в назначенный час уйти со счастливой улыбкой на устах.

Далее примостилась сцена из фильма «Король-рыбак» с моим любимым Робином Уильямсом. Он там играет некогда успешного бизнесмена, который серьезно подвинулся рассудком после того, как у него на глазах человек с ружьем в модном манхэттенском баре застрелил его, Уильямса, жену. Он начинает бродяжничать и спустя много лет случайно знакомится и сдруживается с бывшей звездой радиоэфира, после одной из программ которого тот человек и пошел в бар, прихватив ружье. Тот давно уволен, безвестен и, как правило, пьян. И в один из дней Уильямс ведет своего нового приятеля на центральный вокзал, чтобы показать ему девушку, в которую влюблен. В назначенный час на вокзальных часах по-киношному торжественно щелкает минутная стрелка, медленно проворачиваются вращающиеся двери и появляется она. И в этот миг все заливается театральным светом, начинает звучать вальс и вся огромная, снующая по вокзалу толпа, разбившись на пары, начинает танцевать. И она идет сквозь кружащиеся пары, длинноносая, корявая и … удивительно прекрасная в своем почти гротескном уродстве.

Замыкает призовую пятерку финальная сцена из лучшего, как мне кажется, фильма оскароносного австралийца Питера Уира «Общество мертвых поэтов». Для того чтобы описать всю мощь этой сцены, пришлось бы пересказывать весь фильм. Делать этого я не буду, а просто искренне посоветую всем, кто его не видел, срочно его приобрести и посмотреть.

Это был хит-парад пяти моих самых любимых киносцен.

Смотрите кино! Читайте «Русский пионер»!

 

Статья Игоря Каменского "Ценные сцены" была опубликована в журнале "Русский пионер" №3.

Все статьи автора Читать все
     
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
3 «Русский пионер» №3
(Июнь ‘2008 — Июль 2008)
Тема: ЗАРОЖДЕНИЕ ЖИЗНИ
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое