Классный журнал

Сергей Лавров Сергей
Лавров

Водка, пешка, конка

02 февраля 2012 00:01
Сергей Лавров давно обещал написать для «Русского пионера» колонку. Но в итоге на страницах «РП» появились его стихи. Двадцатилетней давности, но оттого еще более актуальные. С настоящей поэзией всегда так

ГЛАВНОМУ РЕДАКТОРУ
ЖУРНАЛА «РУССКИЙ ПИОНЕР»
А. КОЛЕСНИКОВУ

Уважаемый Андрей Иванович,

продолжая наш разговор об авторской песне, готов вынести на суд прогрессивной общественности пару текстов из того, что я написал в прошлом веке и показывал друзьям под три аккорда на семиструнке.

Первый текст посвящен празднованию наступившего в тот момент 1990 года — Года Белой Лошади.

Второй — застолью с друзьями в том же году.

Третий — сочинен под впечатлением от сказочного похода по Алтаю, сочетавшего сплав по бурным водам Катуни, пешие и конные прогулки. Именно в этом смысле прошу воспринимать словосочетание «водка, пешка, конка».

Искренне, Сергей Лавров



ГОД БЕЛОЙ ЛОШАДИ

Бьют двенадцать куранты на площади,
И из Спасских священных ворот
На величественной белой лошади
Выгарцовывает Новый год.

Хоть навеян китайской традицией,
Образ этот прижился в умах —
На Руси завсегда царь с царицею
Выезжали на белых конях.

Белый конь — атрибут триумфатора.
Значит, снова триумф и салют.
Значит, снова «ура!» многократное
Иноземцы царю пропоют.

Благодарны, что их не угробили,
Триумфатора станут качать.
Значит, премию мирную Нобеля
Нам на белом коне получать.

Правда, после турне грандиозного
Царь — к себе во дворец на обед,
Ну, а конь — на конюшню навозную
Ждать грядущих царевых побед.

Судьбы белых коней не измерены —
То ль цыгане в ночи украдут,
То ли сделает царь сивым мерином,
То ли шею раздавит хомут.

В чем еще символ года проявится?
Может, дружно держава заржет?
Или будут встречаться красавицы
С лошадиною мордой весь год?

То ль одарят на счастье подковами,
То ли лязгом не конских подков,
То ли будут все кони раскованы,
То ль наладится ковка оков.

Заграничные «Белые лошади»
С этикеток глядят вискаря,
Как зека возвращаются в прошлое,
Опрокинувши соцлагеря.

А охрана не знает, не ведает,
Что прикажет ей год-чародей:
То ль телегу поставить, как следует,
То ль опять впереди лошадей.

Не смутить нашу душу контрастами —
Белый конь, доскакав до Баку,
Обернулся кониною красною,
Прохрипевши: merci, мол, beaucoup.

Громыхает кобыла по вечности,
Шоры сорваны, страшен аллюр,
А вокруг — до небес дым отечества
От обугленной кожи и шкур.

И повалятся в грязь перед клячею
Люди низших этнических форм.
Хоть сполна за Россию заплачено,
Не в коня исторический корм.

Лошадиной единственной силою,
Изрыгая то стоны, то плач,
Наша Родина тащится, милая,
На костях символических кляч.

Но какой бы китайской животною
Ни назвать этот год или век,
Лишь один будет избран народами
Года Лошади Сверхчеловек.

Твердо верю: символика модная
Не обманет в нахлынувший год —
Обязательно в царство свободное
Белый конь катафалк довезет.

Москва, январь 1990 года



ДРУЗЬЯМ

Опять сегодня пир горой,
Тьма мужиков и женщин рой.
Плотны ряды и ровен строй —
Одна дорога.
Поднимем не один бокал,
Закусим тем, что бог послал,
Хоть посылать он нынче стал
Не так уж много.

В кругу друзей, среди подруг,
Красивых глаз, надежных рук.
Разнообразен этот круг,
Но в главном — схожесть:
Мы верим в то, о чем поем,
За что сражаемся и пьем,
И в то, что вечер проведем
Не без художеств.

Здесь безмятежность школьных лет
И хмель студенческих побед,
Здесь тяжесть первых эполет,
Вкус первой пыли.
Здесь те, с кем брали Крымский мост
И артистический помост,
С кем от ментов в ночи вразброс
Мы уходили.

Здесь стройотрядные бойцы —
Мелиорации отцы,
С кем бороздили все концы
Сибирских далей,
Прошли бетон, лесоповал,
Прорыли не один канал,
Но, слава богу, что Арал
Не осушали.

Здесь наши юные года
И наша первая беда,
Ночной троллейбус, поезда
Без остановок.
Здесь наши речки и моря,
И паруса, и якоря,
И даже то, что было зря
И будет снова.

Здесь с кем на острове Цейлон
Мы под тропический циклон,
Под детский плач и женский стон
Писали «пулю»,
С кем сквозь карельскую тайгу
В густом неласковом снегу
Спирт неразбавленный в пургу
Из фляг тянули.

Здесь споры с пеною у рта,
Что не с того гребем борта,
Что нет ответов ни черта
На все вопросы,
Что все — обман и лабуда,
Что снова рулим не туда
И что пора уж поезда
Пускать с откосов.

Здесь непорочные мечты
И наши прочные плоты,
Здесь огонек от бересты
На хмурых зорях.
Здесь не горят черновики,
Здесь сохнут злые языки,
И здесь все наши мужики,
Кто нынче в море.

Не то чтоб только напрямик
Вело нас время-ростовщик,
Давая в долг то день, то миг
Пред новым стартом.
Пытало время на излом,
Мы расквитались с ним потом,
Когда пером, когда кайлом
Ломая карту.

Я рад, что мы сегодня здесь,
А где-то там — за съездом съезд,
За манифестом — манифест,
Гудит держава.
И мы гудим, но мой совет —
К нам не ходите на банкет,
В наш монастырь прохода нет
С чужим уставом.

Судьба моя предрешена:
Пусть в перестройке
вся страна,
Я ощутил ее сполна
И буду спорить,
И буду клясться на крови:
Хоть тыщу съездов созови,
Но нашей дружбы и любви
Не перестроить.

Москва, март 1990 года



ВОДКА, ПЕШКА, КОНКА

По мотивам водно-пеше-конного прохода «Катунь-96»

Водка, пешка, конка —
Все смешалось к черту.
То тайга за бортом,
То хребты с воронкой.
Конка, водка, пешка —
То волна, то горка...
Жизнь моя — усмешка,
Вечная дозорка.

Все хочу, где круче,
Все хочу, где глубже,
Все хочу, где выше,
Где найти не смогут,
Где укроют тучи,
Где и в град не тужат,
Где брезента крыша
Между мной и Богом.

Пешка, конка, водка —
Все смешалось лихо:
То в воде лосиха,
То на елке лодка,
Пешка, водка, конка,
Кисло-сладко-горько...
Жизнь моя — посконка,
Вечная дозорка.

Весла стиснуть крепче,
Повод взять потуже,
Сжать приклад надежно,
Чтобы цель не сглазить.
Сверху Бог прошепчет,
Все молитву ту же,
Скажет: этим можно,
Им досталось грязи.

Водка, конка, пешка,
Все смешалось к Богу:
То тропа с порогом,
То река в орешках.
Конка, пешка, водка,
Треснула подпорка...
Жизнь моя — залетка,
Вечная дозорка.

Но не бросить весла
На реке безбрежной
И не бросить повод,
Проходя над бездной.
Все, что будет после,
Все, что было прежде, —
Это только повод,
Все уже известно.

Водка, конка, пешка,
То валы с маралом,
То ружье с забралом —
Все тут вперемешку.
Головного мозга
Отключив подкорку,
Ухожу, промозглый,
В вечную дозорку.

Нью-Йорк, декабрь 1996 года


Стихи Сергея Лаврова были опубликованы в журнале «Русский пионер» №25.

Все статьи автора Читать все
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (4)

  • Таисия Рабина
    4.02.2015 14:04 Таисия Рабина
    г-н Лавров импонирует своей четой позицией, принципиальностью и жесткостью. Приятна удивлена, что он еще пишет прекрасные стихи. Стихи его не просто набор слов... Человек вложил в них свою душу, переживания и мудрость)))
    "Правда, после турне грандиозного
    Царь — к себе во дворец на обед,
    Ну, а конь — на конюшню навозную
    Ждать грядущих царевых побед."
    После событий последних месяцев восхищаюсь им, как человеком глубоким, мудрым и целеустремленным. Я бы ему дала самую высокую награду России. Хотя самая высокая награда это любовь и доверие народа.
    1
  • Artour Gourari
    6.02.2015 19:35 Artour Gourari
    Не верю, что интернационалист Сергей Лавров писал про "людей низших этнических форм". Это, наверняка, нацисты-фашисты писали его рукой.
  • Shad Tkhom
    7.02.2015 01:14 Shad Tkhom
    Судя по всему Сергей Лавров так подкорку и не включил ... Головного мозга.
    И министр из него такой же как и рифмоплёт - кошмарный ... Если не сказать хуже.
  • Елена Романова
    12.02.2015 18:00 Елена Романова
    Тонкий стиль, высокий стих, изысканная подача и очень жаль, что мало
25 «Русский пионер» №25
(Февраль ‘2012 — Март 2012)
Тема: СТРАХИ
Статьи по теме
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям