Классный журнал

Андрей Васильев Андрей
Васильев

Как я был великаном

01 февраля 2012 15:00
Андрей Васильев писал эту колонку в страшных муках, терзаемый ужасным сомнением: а выйдет ли не хуже, чем раньше? Можно было бы, конечно, сказать, что это ему надо очень постараться. Но не стоит мучить колумниста: вышло лучше.

Получил наконец равновеликую себе роль. Буду исполнять шеф-редактора ИД «Коммерсантъ» Андрея Витальевича Васильева. Конечно, дилетанты скажут: «А фигли?» На первый взгляд, действительно — фигли. И бандитов играл, и главу президентской администрации, и продажного главреда районной газетенки... Даже телеведущего Евгения Киселева сыграл в одном малозаметном сериале. Чего, спрашивается, не сыграть уважаемого человека?
Довольно стремно, на самом-то деле.

Я это проходил в 2006 году, когда после украинской ссылки и продажи Березовским «Коммерсанта» в верные руки получил вдруг предложение его опять возглавить. Приглашен был в Кремль к Большому Человеку (сейчас он гораздо больше), еду и ничего понять не могу: страна встала с колен, прессу поголовно избавили от влияния олигархов — на хрен я им сдался, старый, лысый, ленивый, да еще и пьющий?

Ну, разумеется, так откровенно я свои сомнения Большому Человеку не озвучивал. Постарался аккуратно объяснить, что «Коммерсантъ» под эти их игры с высшими политическими смыслами абсолютно не заточен и не мне его затачивать. Тем более что мне эти игры по барабану. Даже за хорошие деньги.

И вдруг Большой Человек меня перебивает. А нам, говорит, никакие игры и не нужны. Нам нужно, чтобы вы делали газету, как при Васильеве. Сможете?
Тут я и смекнул, что долгожданная пенсия накрывается медным тазом. Сказал — постараюсь. И до сих пор не уверен, наврал или нет.

Так вот, роль. Шеф-редактора Васильева. В художественном — хотя и документальном — фильме Леонида Парфенова, который покажет в конце года Первый канал. К столетию «Коммерсанта». У которого, между прочим, в выходных данных написано: «Основан в 1909 году. С 1917 по 1989 не выходил по не зависящим от редакции обстоятельствам».

И как, спрашивается, играть? Правду-матку резать — к столетию вроде бы неуместно. А гимны распевать — как-то не по-коммерсантовски. Ждать от Парфенова, что он мне насценарит выпуклый образ, тоже не приходится: фильм-то документальный (хотя и художественный). В общем, ощущение хуже, чем перед первой ролью.

О ней я, собственно, и хотел в колонке рассказать. А то мои коллеги-колумнисты отностальгировали на пионерских страницах по полной программе — всю свою детство-юность в дело употребили начиная чуть ли не от роддома. Я же, как известно, сыплю густую фактуру, мотаясь как подорванный по закрытым просмотрам, съемочным площадкам да Каннским фестивалям. Хотя у меня тоже юность была — не хуже других.

Значит, так. За первую в жизни роль я взялся смело. Потому что другого выхода не было. Вернее, был — в армию. Меня как раз выперли с третьего курса МИХМа, и повестки шли — жечь замучаешься. Так что я пошел нетривиальным путем. На студию детских и юношеских фильмов имени Горького. Пробрался туда обманом и пошел по съемочным группам. С таким, примерно, текстом.

— Здрасьте, ваша группа на лето в экспедицию едет?
— Нет.
— Спасибо, до свидания.

— Здрасьте, ваша группа на лето в экспедицию едет?
— Едет в Уссурийск.
— Спасибо, до свидания.

— Здрасьте, ваша группа на лето в экспедицию едет?
— В Севастополь и в Ялту.
— А вам актеры не нужны?

— А вы актер? Идите на фотопробу.

Короче говоря, сценарий фильма «Когда я стану великаном» я прочел уже в поезде. С трудом, но нашел там своего персонажа по фамилии Стулов. Роль не показалось сложной. «Лелик Стулов хихикнул и подтолкнул соседа», — было сказано в сценарии. Все. Сто пять рублей в месяц плюс два шестьдесят суточные. Солдатам тогда платили три восемьдесят — естественно, не в сутки.

Я сразу перестал удивляться, почему до сих пор не знаком с режиссером: зачем Лелику Стулову режиссер?

Мир кино, открывшийся 19-летнему экс-студенту технического вуза не мог, конечно, не поразить его воображение. Судите сами. 13-летняя Таня выпила на спор за 12 минут бутылку водки и бутылку «Солнца в бокале», закусывая только эклерами. Откачали силами шести реанимационных бригад и отправили в Москву (она к тому же оказалась слегка беременной). 14-летний Арсен вписался в уличную банду и был отправлен в Москву — подальше от уголовной статьи. 13-летний Миша Ефремов проиграл нам с Толиком-фотографом 75 рублей в покер «по копеечке». Платить ему было нечем, поскольку детские зарплаты переводились родителям (большая помощь Олегу Николаевичу), и пришлось будущему Дубровскому на пляже выворачивать карманы у пьяных курортников. Миша в Москву отправлен не был, несмотря на два запоя в течение съемочного периода, потому что уже тогда воспринимался взрослыми как восходящая звезда. Я же, хотя в запои не уходил, воспринимался как позор отечественного кинематографа. Дело в том, что в самом начале съемок случилось несчастье: вгиковское начальство не отпустило актера (кстати, хорошего) на главную отрицательную роль (130 рублей), и режиссер, покойница Инесса Туманян, от безысходности взяла меня, пожертвовав Леликом Стуловым.
Сцены с моим участием обычно заканчивались так. После ...надцатого дубля Инесса Суреновна не кричала победное: «Снято!», а безнадежно махала рукой: «Лучше у него все равно уже не получится». А оператор, лауреат Госпремии покойник Гинзбург в ответ на мое невинное: «Меня будут завтра снимать, Валерий Аркадьевич?» — почти искренне удивлялся: «А чего тебя снимать с такой мордой?»

Единственный, кто пытался войти в мое положение, был автор сценария Александр Всеволодович Кузнецов (не покойник). На его участливый вопрос, почему мне не даются реплики, я пожаловался: «Так люди же так не разговаривают, Александр Всеволодович». «Пиши сам», — плюнул драматург, и я радостно стал нести отсебятину. Число дублей сразу же сократилось. Так я поборол первую в жизни роль.

Потом была премьера в Доме кино, где режиссер называла нас «дорогие мои, любимые мальчишки», дикое количество (гадом буду!) поклонниц-пэтэушниц. И еще было понимание, что актер из меня фуфловый и надо поступать на режиссерский.

Но поступил я таки в ЦНИИ «Электроника», оттуда восстановился в МИХМ, а когда выперли во второй раз, никакой экспедиции в Ялту на студии Горького для меня не нашлось. Зато, придя из армии, я твердо решил стать режиссером (не актером же!) и до экзаменов на два-три месяца устроился в отдел школ и ПТУ «Московского комсомольца».

И вот вам результат. Роль шеф-редактора на столетнем юбилее.

Хотя не все так трагично. Наверное, Леня Парфенов тоже разрешит мне писать собственные реплики самому. И вообще все это сделает не очень грустным. И будет еще закрытый VIP-просмотр — вроде бы в Большом театре. И я поднимусь на сцену (как тогда в Доме кино) при стечении самых высоких гостей. Весь в белом.

Ну как тут не пойти на неожиданный актерский ход? Как не померяться креативностью с самим Парфеновым? Например, так.

VIP-партер Большого театра замер, потрясенный увиденным фильмом. Я — весь в белом — поднимаюсь на прославленную сцену. Достаю листок бумаги. И с выражением зачитываю заявление об уходе на пенсию. Общий катарсис!

Хотя есть время придумать еще что-нибудь прикольное. Главное — сохранить интригу.


Статья Андрея Васильева «Как я был великаном» была опубликована в журнале «Русский пионер» №10.

Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал