Классный журнал

22 февраля 2023 12:00
Архиепископ Якутский и Ленский Роман размышляет о том, откуда берется у якутян островная психология. Но могло ли быть по-другому в таких местах, где напротив часовни на берегу ставят рюмочку и рядом кладут оладушек: «Это реке». Где все зависит от Лены.




Как известно, река Лена — крупнейшая водная артерия России. Ее русло пролегает в районе вечной мерзлоты, и это накладывает особый отпечаток не только на природу, но и на ведение хозяйства и менталитет жителей ее берегов. Якутия оказывается поделена Леной на две части, причем одна из них, включающая в себя столицу региона Якутск, не имеет прямого сухопутного сообщения с Москвой. Трасса «Лена», берущая начало в Амурской области, в поселке Сковородино, где соединяется с трассой «Амур», предпоследним пунктом имеет поселок Нижний Бестях на правом берегу Лены. А до Якутска можно добраться только паромом или по зимнику. Много лет ведется обсуждение возможности и даже необходимости строительства моста через Лену, но пока у государства средств на это нет. Поэтому жители левобережной Якутии еще долго будут носителями так называемой островной психологии.

 

Что это значит?

 

С одной стороны, якутянам присущ своеобразный сепаратизм. Не в политическом, конечно, смысле; напротив, тут своего рода культурообразующая идея — «мы вместе с Россией». Но про европейскую часть страны говорят «на материке», а то и «в России». То есть вы понимаете, да? Мы вместе с Россией, но мы совершенно особая ее часть, определенная граница между мирами.

 

Вообще отношение якутян к «внешнему миру» интересное. Мне кажется, некоторые воспринимают его как что-то немного потустороннее, где происходят события вне обыденной реальности. Чем еще можно объяснить, что многие якутяне принимают крещение, уехав в отпуск «в Россию»? В принципе это нормально для человека традиционной культуры: в русских сказках, если помните, за лесом, как здесь за рекой, тоже находится мир иной.

 

Сам же народ саха очень бережно относится к своей культуре, к своему языку, к своим традициям. Поэтому православие здесь имеет совершенно особое лицо. И дело даже не в национальности священников (как раз якутов среди духовенства не так много) — дело в целом в восприятии церкви, богослужения, богообщения.

 

Вот есть такой якутский поселок Сунтар, административный центр Сунтарского же улуса. И есть там церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы. Построена она на месте уничтоженного после революции храма, просуществовавшего более полутора столетий. Если вы придете в этот храм на богослужение, вы очень удивитесь: мало того что убранство включает в себя фрагменты традиционного якутского орнамента (такие храмы у нас есть даже в городе), так еще и с клироса раздаются православные песнопения с элементами… горлового пения! «Речная изоляция» привела к развитию совершенно ни на что не похожей храмовой культуры.

 

В 90-е в якутском обществе (и среди КМНС — коренных малочисленных народов Севера, таких как эвенки, эвены, юкагиры) возникла явно навязанная политической повесткой — нацеленностью на независимость — мода на самоидентификацию в качестве язычников. Повырастали как грибы «храмы» — дома Арчы. Пишу слово «храм» в кавычках, потому что для настоящего языческого сознания в здешних местах это совершенно неорганичное строение. Якуты и тем более КМНС — дети земли. Их ритуалы связаны с землей и открытым пространством. Их традиционные верования не оформлены в религию — это особое мировоззрение, анимизм. Они действительно одухотворяют всю природу, воспринимают ее как мир, наполненный духами. Язычеством как таковым это можно назвать с очень большой натяжкой. Тогда и наше представление об ангелах надо считать язычеством.

 

Собственно, крещеные и даже воцерковленные якуты, как правило, нисколько не смущаясь, по традиции подкармливают духов речки или леса оладушками. Еще любопытнее, что это делают совершенно неверующие люди советской закалки, за пять минут до этого утверждавшие, что они атеисты.

 

Звучит смешно от православного священнослужителя, но иногда я оказывался невольным участником таких «жертвоприношений». Как-то раз мы освящали три часовни, установленные как раз вдоль зимника по берегу Лены. Это была очень интересная поездка. Часовни закладывали потомки государевых ямщиков — очень своеобразный и не до конца сформировавшийся субэтнос: потомки ямщиков (напомню, что ямщицкие тракты были в Российской империи важнейшими элементами инфраструктуры, которые осуществляли транспортировку грузов, пассажироперевозки, почтовую доставку) и местных жителей. Чаще всего эти люди считают себя русскими, большинство из них выглядят как какие-нибудь рязанские или тульские крестьяне, их традиционное вероисповедание — православие, а вот родной язык — якутский. Но не будем отвлекаться.

 

Нас везли на нескольких джипах; я ехал со своими священниками. По дороге домой в какой-то момент наша колонна остановилась. К нам заглянул человек из другой машины и пригласил меня подойти. Я вышел и оказался в группе людей, которые с очень серьезным видом ставили рюмочку водки на берегу, напротив часовни, которую мы освятили в тот же день ранее. Рядом с рюмочкой положили оладушек. «Это реке», — шепотом объяснил мне кто-то. Забавно, что в этом обряде встретились русская водка и якутский оладушек. И дух реки. И православная часовня. Вот такое двоеверие.

 

Впрочем, ничего странного в этом нет. Я сам происхожу из глубоко укорененной православной семьи. Я южанин, родился в Кабардино-Балкарии; среди моих предков были терские казаки; бабушка в советские годы была тайной монахиней; меня самого с детства внутренне готовили к «карьере» священника, и мама считала счастливейшим днем своей жизни тот, когда я принял монашество. Сначала меня такие проявления религиозности шокировали. Потом уже я узнал, что святитель Иннокентий (Вениаминов), великий миссионер XIX века, проповедовавший в этих краях, был лояльно настроен к такому двоеверию и не требовал от него отказываться на ранних этапах воцерковления. Приняв это, вглядевшись и вслушавшись в этих людей, я смог расставить все по своим местам. Сами посудите, как могут люди, граница мира которых проходит в буквальном смысле по реке, той самой реке Лене, о которой мы говорим, от которой они полностью зависят: встанет лед — не встанет, разольется — не разольется, придет рыба — не придет, — как могут они относиться к ней? Так же, как европейский человек ассоциирует Бога с небом, житель левого берега Лены ассоциирует если не Самого Бога, то Его ближайших помощников, которых Он направил в мир, с рекой, а затем уже и с другими значимыми природными объектами.


Колонка опубликована в  журнале  "Русский пионер" №113Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Владимир Цивин
    22.02.2023 14:49 Владимир Цивин
    Тесно связаны раз ведь они, через игры ветра и воды,-
    как перестает преградой быть, замерзшая река зимой,
    тела тяжесть может устранить, на время и душа порой,-
    но коль уж вдруг в душе, что в бездне пусто,
    хоть горстку грусти бы наскрести,-
    спасает неслучайно же искусство, печалью настоящей почти.
113 «Русский пионер» №113
(Февраль ‘2023 — Март 2023)
Тема: река
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям
 
Новое